Десантник на престоле

И к южной оконечности Енисейской губернии уже провели двухколейную железнодорожную магистраль, идущую из основных регионов Империи. Благодаря чему пошел довольно методичный приток жителей, ищущих лучшей доли. Причем Император жестко контролировал этот процесс и никакого хаоса не допускал. За один только 1869 год желающих перейти из категории крепостных в категорию государственных крестьян за счет переселения в Сибирь прибыло свыше четырехсот тысяч человек. Многие вновь прибывшие воспринимали Енисейскую губернию как перевалочный пункт и стремились добраться подальше — туда, где выделяли большие наделы за меньшую цену, за счет чего ветхие и довольно убогие дороги, идущие по просторам Сибири, были забиты переселенцами.

А тут еще война.

Да, боевые действия проходили далеко от этих мест и совершенно Голицына не касались, но проблем в связи с ней прибавилось, прежде всего экономических. Ведь стимуляция развития вверенного ему региона сильно уменьшилась. Ключевые, стратегические вопросы вроде строительства магистральной железной дороги, конечно, продолжались, как и раньше, оплачиваться в полном объеме.

А вот на широкий спектр второстепенных задач денег и ресурсов поступило значительно меньше, что потребовало, в свою очередь, законсервировать ряд предприятий и проектов, а ряд других оставить без государственной поддержки в надежде, что они, предоставленные сами себе, не «загнутся».

Кроме того, Михаил Михайлович был глубоко озабочен рядом поставленных перед ним задач второй военной кампании, которую Император планировал начать незамедлительно после разгрома Османской Империи. В предстоящей войне с Францией силам, подчиненным Восточносибирскому генерал-губернаторству, предстояло произвести ряд операций в южной части Тихого океана.

А для этого требовалось не только произвести реорганизацию военного флота, находящегося даже юридически в весьма разнообразных формах владения, но и подготовить десантные операции со всеми сопутствующими проблемами.

— Ваше высокопревосходительство, — вежливо кивнул секретарь, входя в кабинет генерал-губернатора, — свежие донесения.

— Что-то случилось? — удивился Голицын, привыкший к тому, что все новости общей подборкой ему предоставляют по утрам, но никак не вечером.

— Да. Пришел корабль с Окинавы. Дмитрий Егорович скончался.

— Что? Когда? — Михаил Михайлович поначалу очень раздражался от этого деятельного человека с невероятно гибкими нравами, но потихоньку привык, потому что он помог ему совершенно иначе посмотреть на многие вещи. Можно даже сказать, что такие разные люди, как Дмитрий Егорович Бенардаки и Михаил Михайлович Голицын, стали добрыми приятелями, которые не раз проводили время за беседами.