Десантник на престоле

Их апофеозом стало трехстороннее соглашение в ставке прусских войск, закончившееся одобрением предложения испанского Ротшильда.

Как ни крути, а продолжать войну Пруссия не могла в силу ее полнейшей финансовой истощенности. В ряде городов уже начались рабочие стачки, и угроза повторения грозных восстаний 1848 года становилась с каждым днем все более реальной. Все было настолько серьезно, что Вильгельм оказался готов на любые меры, лишь бы поскорее завершить эту тяжелую для его короны кампанию.

Так что Бисмарк не получил никаких препятствий при согласовании. Да, Вильгельм едва ли не скрежетал зубами от того, что приходится делиться с кем-то победой, но выбора у него не оставалось."

"Поэтому, когда три дня спустя было проведено повторное совещание союзников, предложение Альберта Ротшильда было поддержано Пруссией и Италией. Такой несколько неожиданный для Великобритании расклад сил заставил Лондон уступить, ибо самостоятельно брать штурмом Париж англичане не имели никакого желания.

Особенно в свете того, что Пруссия и Италия обладали в этой войне самыми большими армиями. Лондон, безусловно, пытался возмущаться, но англичане резко притихли после того, как Бисмарк и Гарибальди пригрозили заключить с Францией сепаратный мир. Подобный шаг мог резко изменить всю картину театра боевых действий. Ведь, кроме довольно небольшой швейцарской армии, остальные были совершенно небоеспособны, так что выход из войны Пруссии с Италией мог привести к поражению всех остальных участников коалиции. Паника получилась знатной. Больше всех возмущался король Бельгии Леопольд II, у которого к Александру были свои счеты после скандала с транспортной компанией «Арго».

Долго ли, коротко ли, но решение приняли и спустя еще два дня совет коалиции был собран в полном составе, то есть включая Россию и Ирландию. Так что разговор пошел намного интереснее. Оказалось, что Александр не только был готов к этому повороту событий, а потому активно завозил из России боеприпасы к орудиям, но и готов сделать деловое предложение по послевоенному разделу Франции.

— А что, господа, вы разве желаете дать Парижу третий шанс? Вам мало было Бонапарта и его наследника? За последние сто лет Франция причинила Европе столько боли и вреда, что это не должно остаться безнаказанным.

— То, что вы предлагаете, чудовищно! — возразил сэр Дерби, буквально забурливший от возмущения.