Десантник на престоле

Но до сих пор не могу понять, что же дало им победу. Вроде и оборона у нас была хороша, вон как других держала крепко. Да и солдаты обстрелянные, подготовленные. А все равно смяли нас.

— Вы участвовали только в этом бою против русских?

— Нет. Я был во внешнем радиусе, в укреплении, оборудованном в небольшом каменном домике возле Сены. Перед тем как русские начали свое наступление, они практически непрестанно держали в воздухе воздушные шары и дирижабли. Мне казалось, что над нашими позициями эти серые чудища висели постоянно. Некоторые солдаты нервничали и стреляли по ним, но те находились слишком высоко, чтобы пули могли до них долететь.

Не раз слышал о том, что было бы неплохо для этого дела приспособить какую пушку небольшого калибра, но до дела так и не дошло.

— Для чего русские использовали дирижабли?

— Думаю, для разведки. Только мне не ясно было, как они оперативно передавали полученные сведения на землю. В голову приходили только мысли о том, что они как в море использовали сигнальные флажки или еще что-то подобное.

— Почему вы решили, что сведения передавались оперативно? — вмешался майор Альберт Шварц.

— Они постоянно переносили огонь своей артиллерии по наиболее интересным целям. Намного быстрее, чем менялись на дежурстве дирижабли. Я видел далеко не все, но артиллерийскую батарею, которую попытались развернуть на новом месте под прикрытием моих митральез, накрыли шрапнели уже через десять минут после ее прибытия. Со стороны русских она не просматривалась. Ее вообще тайно перенесли.

— Вы видели наступление русских?

— Нет. Когда они начали наступать, я уже плыл по Сене, пытаясь выбраться на северный берег.

— Почему? Вы струсили?

— Нет.

Мы ночью развели костер, чтобы приготовить себе горячей еды. А наутро по нашим позициям начали прилетать фугасы. Мы ведь очень удачно фланкировали бульвар. Первоначально обстрел был редким и слабым — очевидно, стреляли полковые орудия, которые были для нас не страшны. Однако на десятой минуте прямо перед бойницами взорвалось что-то куда более существенное. Солдат засыпало осколками и землей. Кое-кого убило. Спустя несколько секунд прилетел еще один гостинец, вошедший уже в само здание и серьезно его повредивший. А потом началась мерная бомбардировка, нацеленная, по всей видимости, на полное разрушение нашего укрепления. Примерно на пятнадцатом тяжелом снаряде, потеряв уже убитыми и ранеными половину вверенного мне подразделения, я скомандовал отступление и начал отходить.

— А как вы оказались в реке?

— Взрывом меня едва не засыпало обломками. Вот я и прыгнул в воду, чтобы выжить.

— Ясно. Кто-нибудь из вашего отряда тогда смог уйти?"

"— Да. Двенадцать человек. Бомбардировка нашей позиции продолжалась недолго.