Десантник на престоле

Всю долгую минуту, пока из громкоговорителей падали удары Хроноса, не было слышно даже дыхания. Никто не только не шевелился, но даже и взгляды, казалось, застыли обращенными вспять течению времени. Когда же на смену метроному пришли первые звуки великого реквиема, над площадью пронесся стон единого выдоха. А наиболее впечатлительные слушатели не удержались и от сдавленного рыдания. «Ни у кого из собравшихся, — подумал Бисмарк, когда стихла музыка, — глаза не остались сухими». Даже он сам — сухарь, педант и циник, не смог удержать слез. В этот момент Александр, почувствовав, что на него кто-то пристально смотрит, повернулся и встретился взглядом с прусским канцлером.

— Невероятно! — сдавленным шепотом произнес Отто, имея в виду явно не дирижабли и трактора и даже не его удачный ход с финальным выступлением и минутой молчания. Император это понял. Он смотрел в глаза человеку, который, наверное, оказался первым во всем мире, начавшим понимать его. Безусловно, не полностью, не осознанно, а скорее на подсознании, но начал. Взгляд Бисмарка был непередаваем, в нем смешалось все: и ужас, и удивление, и восторг… да чего там только не было.

Они так смотрели друг другу в глаза около двадцати секунд, после чего Император по-доброму улыбнулся, чуть кивнул и пошел к своему коню, что стоял с эскортом возле трибуны. Он был счастлив. Потому что впервые в этом мире он встретил человека, который смог его понять. Да, враг, да, с ним придется бороться, а то и уничтожить. Но как же это было приятно!

Последний и, возможно, главный скандал этого парада случился уже в самом конце, когда никто не ожидал подвоха.

Спустившись с трибуны, Александр сел верхом на своего любимого черного фриза с могучей гривой и двинулся по Марсову полю на юг вдоль густой толпы зрителей.

Его сопровождал церемониальный эскорт из двенадцати солдат кремлевского полка на конях той же породы и в форме, имеющей определенное сходство с французскими кирасирами времен Наполеона Бонапарта."

"Впоследствии он так и не смог понять, что заставило пытаться обыграть это сходство во время дефиле вдоль строя военнопленных, и никак не мог погасить подозрение в искусственности своего решения и всех последовавших за ним событий. Слишком уж хорошо произошедшее вписывалось в стиль шуток одного его знакомого.

Того самого франта, что любил разгуливать по паркам в черном полупальто и с белым шарфом на шее.

Александром внезапно овладело желание еще раз психологически надавить на французов, показав им образ истинного императора, и отбить всякое желание воевать с ним. Почему? Ведь раньше он никогда не надеялся в таких вопросах на глупое везение, справедливо считая, что всякий удачный экспромт на самом деле требует долгой и тщательной подготовки.