Десантник на престоле

И было еще одно обстоятельство, сулящее местному администратору при верном подходе к делу немалые поощрения по службе. Недавний циркуляр предписывал чиновникам его уровня усилить работу по поиску среди людей, попадавших в поле их зрения, тех, кто имел способности к работе весьма специфического свойства. И поощрения за каждого кандидата, прошедшего сито отбора в Москве, могли быть очень значительными.

— Павел Иванович, давайте обойдемся без лишних шуток.

— Отчего же шуток? — Савранский со вкусом затянулся и, положив сигарету на край пепельницы, продолжил, неожиданно сменив тему: — Скажите, Игорь Анатольевич, а как вы относитесь к тому, что ваши визиты в крестьянские общины завершаются широкими расследованиями с последующими громкими процессами над местными чиновниками и мошенниками?

— Я очень рад, Павел Иванович, что мой скромный труд способствует искоренению различных злоупотреблений властью и хлебных спекуляций в селах.

— Именно искоренению злоупотреблений, вы верно заметили. Но как быть с тем, что злоупотребляющих, попавших под суд, приходится ссылать на каторгу?

— «Dura lex sed lex», — пожал плечами Калачев — Не я это придумал.

— Да, конечно, закон суров… Кстати, помните недавнее дело в Гадюкино? Замену отцу Иллариону нашли весьма быстро. И еще двоих-троих проворовавшихся священников заменить можно. А вот дальше все, — развел руками Савранский, — неоткуда их брать. С Кузьмой Федоровым еще хуже. Он ведь не только хлебным ростовщичеством занимался, но еще слыл крепким, справным хозяином. И сам не голодал, и излишек зерна у него всегда оставался. Мало таких людей среди здешних мужиков.

Но пошел по пути легкой наживы. А почему бы ему не пойти, если община сор из избы не выносит, а местное начальство в лице отца Иллариона не только сквозь пальцы смотрит, но и готово в долю войти? Слаб человек, когда ни общественное мнение, ни страх наказания его не сдерживают. А теперь что: был в Гадюкино крепкий хозяин, стал арестант, а в деревне, считай, почти одна голытьба осталась. — Савранский замолчал, снова затянувшись сигаретой. Калачев тоже сидел безмолвно, ожидая продолжения. — К чему я это рассказываю, Павел Иванович? Получается, что ваша работа, столь нужная и полезная, в сложившихся условиях может нанести немалый ущерб казне. Да, да, не удивляйтесь. Воровство, взяточничество и прочие злоупотребления распространены повсеместно, несмотря на то что теперь чиновники вполне способны прожить на жалованье. Привычка к легким деньгам, знаете ли… И не реагировать на сигналы, подобные вашим, ни я, ни мои коллеги не имеем права. Но, идя по такому пути, можно пересажать до половины служащих.