Найди меня Шерхан (СИ)
От датчика внутри больно, но я быстро включаю камеру. Снимаю монитор, завожу телефон за спину. Вбить номер, отправить фото и все удалить. И ждать, что отец моего ребенка получит снимки и придет на помощь. Он вспомнит. Татуировка «Мon Сher». Это не «мой дорогой». Это «мой Шерхан». *** Арсен трет лицо, говорит глухо: — Значит так. Ты едешь со мной. Ждем две недели, делаем анализ крови. Если ребенок Тагира, просто уйдешь. Если мой, — пауза, он сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы, — останешься жить в моем доме. Родишь ребенка и уберешься вон, поняла? Леша, в машину ее. Да, еще. У нее на правом плече татуировка. Татуировку убрать.
— Ты хочешь быть запасной женщиной?»
Кристина кусает губы, задумчиво накручивает на палец локон, а затем решительно мотает головой. Встает и порывисто меня обнимает.
— Спасибо тебе, Агатка, ты удивительная. Я так рада, что Арсен выбрал именно тебя! Ты мне очень помогла, правда, будто пелена с глаз спала. Я завтра же уеду отсюда, а он пусть охотится за кем хочет. Да вот хоть бы за Ксавьером!
Мы обе долго давимся от смеха, вспоминая как Арсен отчитывал эту парочку — Лешку и нашего темнокожего спасателя. А они стояли перед ним в мокрой одежде и виновато вздыхали.
К Криське возвращается хорошее настроение, она обещает купить Ксавьеру в подарок жилет пляжного спасателя и свисток. Мы снова давимся хохотом, потом Кристина выволакивает свои чемоданы, мы желаем друг другу спокойной ночи, и я иду к себе.
Но по дороге сворачиваю в другой коридор и вхожу в мастерскую, подаренную Арсеном. Она очень похожа на нашу с папой, я тогда так была благодарна Арсену, что чуть не бросилась ему на шею. С поцелуями. Теперь даже рада, что не бросилась, кто знает, чем бы это закончилось?
Спать не хочется, усаживаюсь перед ящиком с книгами, сверху сложены мои кукла и заяц. Беру в руки обоих, ладони покалывает от тепла, который идет от них — уверена, что это папа так разговаривает со мной. Я даже целую каждую игрушку по очереди, потом усаживаю их в кресло, а сама перебираю книги.
Я разобрала только один ящик, торопиться мне некуда, а при Кристине делать этого не хотелось. Мне нравится доставать и раскладывать папины вещи в тишине, тогда воспоминания окутывают мягким облаком, а не рассекают на части, как в случае с Арсеном.
Мне немного неловко перед Кристинкой — я далеко не тот случай, с которого стоит брать пример. Сапожник без сапог, и не мне поучать ее, как правильно вести себя с мужчинами. С моим-то опытом! Но с другой, стороны, пусть лучше воодушевленно собирает чемоданы и строит планы, чем рыдает в подушку от несчастной любви.
Недоуменно верчу в руках старую шкатулку. Я хорошо помню, что в ней сломался поворотный механизм, и папа собирался ее выбросить. Но не выбросил, а пошкурил и даже покрыл лаком. Сейчас шкатулка плотно закрыта, и я скорее наощупь начинаю вспоминать порядок, в котором мы ее открывали.
В середине пальцами прощупывается элемент, при нажатии которого выдвигается планка. Теперь то же самое с другой стороны. Сдвигаю обе планки и прокручиваю нижнее отделение — шкатулка с двойным дном.
Сама удивляюсь, как руки помнят, действуют механически. Крутят, вращают, надавливают. Наконец, крышка сдвигается, и внутри ожидаемо ничего нет. А что там может быть? Снова прокручиваю нижнее отделение и нажимаю на правый угол.
Отделение выдвигается, там лежит сложенный лист. Руки начинают мелко дрожать, сердце колотится.














