Найди меня Шерхан (СИ)
От датчика внутри больно, но я быстро включаю камеру. Снимаю монитор, завожу телефон за спину. Вбить номер, отправить фото и все удалить. И ждать, что отец моего ребенка получит снимки и придет на помощь. Он вспомнит. Татуировка «Мon Сher». Это не «мой дорогой». Это «мой Шерхан». *** Арсен трет лицо, говорит глухо: — Значит так. Ты едешь со мной. Ждем две недели, делаем анализ крови. Если ребенок Тагира, просто уйдешь. Если мой, — пауза, он сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы, — останешься жить в моем доме. Родишь ребенка и уберешься вон, поняла? Леша, в машину ее. Да, еще. У нее на правом плече татуировка. Татуировку убрать.
Ребенок от Тагира, а молодая женщина ищет у него защиты — что тут удивительного, особенно зная, какая гнида ее муж?
— Значит, эта сладкая парочка спелась и даже на медовый месяц забила, — просипел он, не давая злости заполнить себя до краев. Если к Мансурову Арсен испытывал холодную, расчетливую ярость, то в отношении к Агате примешивалось стойкое отвращение.
— Выходит так, Арсен Павлович. Я поспрашивал докторов, там желательно было точно рассчитать подходящее время для… — Алексей нерешительно замялся.
— Они правильно рассчитали, я попал с первого раза, — процедил Ямпольский.
— Да, теперь Мансуров получил хороший рычаг давления на вас. Мы шерстим все, но его пока не нашли, хорошо прячется, сволочь.
— Думаю, они хотят сначала родить, а потом уже брать меня за яйца, — задумчиво сказал Арсен. — Осталось понять, зачем Агата прислала мне эти фото.
— А что, если это не она? — озарило Лешу.
— Тогда все еще интереснее… Давай, ищи, Леш, я не собираюсь ждать, пока ребенок родится.
Глава 3
Одиннадцать лет назад
— Что ты заладил, Арсен, чмошник, чмошник, — поморщился Ринат, глядя на сидящего напротив Ямпольского, — у каждого свой бизнес.
— Потому что твой Саркис — чмошник, — ответил Арсен, наклоняясь над столом, — а бизнес бизнесу рознь.
Они с Маркеловым встретились за обедом в только открывшемся итальянском ресторане. Арсену нравилась итальянская кухня, а Ринат тот и вовсе был непривередлив в еде. Но марку держал и рестораны посещал самые дорогие. Ну и приличные, конечно же.
— Тебе что не так? Если люди готовы покупать, то им надо это продавать, Арсен, спрос рождает предложение, разве тебя не этому учили в институте?
— Ну не девственностью же торговать, Ринат! И не на аукционе! — Арсен подумал и подцепил вилкой еще одну полоску хамона.
— Бабы испокон веков ею торгуют, — кряхтя, возразил Маркелов. Он отодвинул тарелку и откинулся на спинку дивана. — Хорошо-то как, прилечь бы сейчас… Удобные, кстати, у них диваны. Ты вот с другой стороны посмотри, Арсен. Это нам хорошо, мужикам, а представь, что ты баба, да еще и не очень умная, как на свете жить?
Ямпольский представил и поморщился.
— Как-то бы жил, — буркнул он, — но вот так, напоказ, когда за тебя ставки перебивают? Как за вещь?
— То есть, содержание тебя не коробит, тебя возмущает форма?
Арсен задумался. Пожалуй, Ринат прав. Против борделей, где торговали и девственностью в том числе, он так не выступал. Наверное, потому что там было все привычно и понятно?
А вот новый бизнес Саркиса Арутюнова вызвал у Арсена-Шерхана лишь брезгливость. Аукционы, на которых лотами выставлялись девушки, по собственному желанию решившие расстаться с девственностью, но не желавшие делать это бесплатно.














