Найди меня Шерхан (СИ)
От датчика внутри больно, но я быстро включаю камеру. Снимаю монитор, завожу телефон за спину. Вбить номер, отправить фото и все удалить. И ждать, что отец моего ребенка получит снимки и придет на помощь. Он вспомнит. Татуировка «Мon Сher». Это не «мой дорогой». Это «мой Шерхан». *** Арсен трет лицо, говорит глухо: — Значит так. Ты едешь со мной. Ждем две недели, делаем анализ крови. Если ребенок Тагира, просто уйдешь. Если мой, — пауза, он сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы, — останешься жить в моем доме. Родишь ребенка и уберешься вон, поняла? Леша, в машину ее. Да, еще. У нее на правом плече татуировка. Татуировку убрать.
"
"— Молодец, девочка, головку мы уже родили, а в кого у нас такие широкие плечи? — спокойный голос профессора — надо потом узнать его имя — поддерживает и не дает провалиться в черноту. — В папу?
Киваю, что да, в папу. У отца моего сына такие плечи, что за ними запросто спрячемся мы вместе с профессором. Тот оглядывается на Тагира, который зачем-то снова пришел и стоит под стенкой, глядя на нас с ужасом.
— Тогда давай, помогай своему богатырю, детка, — говорит профессор и кладет руку мне на живот.
— Эту потугу продыши, — это уже акушерка, — тужиться будем на следующей.
Закрываю глаза, дышу.
«Арсен, помоги мне, я уже не могу».
Представляю, что он держит меня за руку, и когда терзающая боль пронзает позвоночник, откуда-то слышится незнакомый женский голос.
Немного низкий, немного сиплый, как будто она много и долго кричала. Только почему она зовет моего мужа? Может, он где-то здесь?
— Арсен… — она и сейчас кричит, и я поднимаю голову, чтобы ее увидеть.
Подбегает Тагир, заглядывает в лицо, что-то говорит профессору, а я все на той же периферии сознания понимаю, что это я зову Арсена. И что этот сиплый незнакомый голос — мой.
***
— Не дури, Арсен, ты же понимаешь, что его прикрывают, сам он ни за что бы против тебя не пошел, — генерал Ермак пытался успокоить Арсена, который уперся в него тяжелым взглядом.
— А мне похер, Коля, там моя жена и сын. И я эту суку на ремни порежу, когда найду.
— Арсен, — генерал обошел Ямпольского и встал у него за спиной, — угомонись. Тагир сейчас твою семью будет как зеницу ока беречь. А если мы его загонять начнем, то только твоим навредим. Он же как невидимка от нас уходит!
Ермак выругался, а Арсен запустил пальцы в волосы и готов был завыть. Как тогда, когда узнал, что Агата в один момент сорвалась и поехала в клинику к Кравченко.
Никто ее не вызывал и никакие анализы сдавать необходимости не было. Если бы Генка был в клинике, если бы врач вышла из кабинета, если бы, если бы… Гена отъехал на час по делам, Агаткина врач вела прием. У нее следующей записана была Савченко Анна Александровна, но Анна Александровна на прием не явилась.
Кравченко тоже готов был волосы на себе рвать. Арсен понимал, что это над его особняком даже дроны сбивают, а над медицинским центром установки противовоздушной обороны не натыкаешь. Но стоило представить ужас Агаты, когда ее втолкнули в лифт и поволокли по крыше к вертолету, как мыслительные способности отшибало напрочь.
Он заверял ее, что с ним ей нечего бояться, он уверял, что ей ничего не грозит. Он признал, что охранники сработали максимально эффективно — вместо тупой пальбы, в которой могли зацепить Агату, связались с людьми Ермака и подняли в воздух служебные вертолеты.
Но Мансуров как будто растаял в небе.














