Найди меня Шерхан (СИ)

Он сидит напротив, молча меня разглядывает, а мне кажется, если я сейчас на него посмотрю, вспыхну как спичечная головка. И сгорю.

Мне стыдно. Когда я поняла, что за аукцион устроил Гена, первым желанием было выйти в ближайшее окно. Но мы в подвале, и окон здесь нет. Арсен сразу ушел, я слышала возню в коридоре, но не надеялась, что он вернется. А он вернулся и купил меня за сто тысяч долларов.

Что теперь я должна делать? То, что хотел от меня Гена? С Арсеном… От этой мысли становится горячо в груди, и в то же время я понимаю, что не могу. Не представляю, что со мной будет, если Арсен прикоснется ко мне. Я ведь сразу умру.

— Рассказывай, Агата, — приказывает Арсен, через силу поднимаю глаза, и он качает головой. — Прости, я допустил бестактность. Как мы можем поговорить с тобой?

Машу рукой, будто пишу в воздухе. Он зовет официанта и просит принести ручку и лист бумаги. Входит Саркис с Геной, отчим сияет, правда, на Арсена поглядывает с некоторой опаской. Арсен откидывается на спинку и кладет руки на стол.

Я смотрю на его руки и не могу отвести взгляд. У него такие красивые сильные руки, мужские, крепкие, с длинными пальцами. Вспоминаю, как он держал меня за локоть, уводя с постамента, а потом накидывал пиджак, и дыхание перехватывает.

Арсен намеренно долго не начинает разговор, вынуждает пришедших ждать и переминаться с ноги на ногу.

— Какая твой доля с аукциона, Саркис? — наконец снисходит он.

— По-разному, Арсен Павлович, когда двадцать процентов, когда тридцать. В этот раз мы с Геннадием Валериевичем договорились пятьдесят на пятьдесят.

— С кем? — деланно удивляется Арсен. Я вижу, как он намеренно игнорирует отчима, и мне становится немножко легче. Особенно, когда я думаю, что это из-за меня. — А он при чем?

— Ну как же, Арсен Павлович, — забеспокоился Гена, — это же я ее привез.

Ямпольский достает из кармана бумажник, отсчитывает несколько мелких купюр и бросает отчиму.

— Возьми за бензин. Саркис, — больше на Гену он не смотрит, зато смотрю я и замечаю, как тот покрывается пятнами, — девушка совершеннолетняя, опекунов у нее нет, поэтому не вижу необходимости в посредниках. Значит, тридцать процентов тебе, остальное девушке.

— Арсен Павлович, — голос отчима срывается на крик, — но это моя падчерица! Вы должны договариваться со мной!

— Саркис Ваграмович, — негромко говорит Арсен, постукивая по столу ручкой, которую вместе с бумагой принес официант, — объясни ему, что я с дерьмом не договариваюсь. Ты согласен на тридцать процентов?

Саркис поспешно кивает, и Ямпольский достает телефон. Делает несколько звонков, Гена бросает на меня яростные взгляды, я вжимаюсь в спинку дивана. Здесь большие мягкие диваны, и я невольно краснею, вспоминая, брошенное Арсеном: «Моя девочка, где хочу, там и пользую».