Девять месяцев по контракту

Он откладывает вилку в сторону, а я наконец поднимаю на него взгляд.

Я ошиблась. Он не будет плохим отцом, однозначно. Сейчас в его глазах явно читается беспокойство за будущего наследника. Багримова-младшего. Лена так и не сказала, как хочет его назвать, а у Тимура я не решусь об этом спросить. Быть может, позже, когда он рассчитается со мной за услуги, и мы никогда больше не увидимся, потому что живём почти в параллельных вселенных. А в этот раз так вышло. Случайно вышло. Карты сошлись или судьба пошутить решила.

Словно почувствовав, что говорят именно о нем, малыш сильно пинает меня ножкой изнутри. Я кладу ладонь на живот и незаметно для Багримова поглаживаю его. Наслаждаюсь тем, что ребёнок сейчас здесь и во мне. Нам осталось недолго быть вдвоем.

— Один уважаемый профессор осмотрит сына сразу же после рождения, — произносит серьезным тоном Тимур. — Не волнуйтесь, Яна. Никаких рисков. Всё будет хорошо.

Его слова немного успокаивают меня. Полостная операция такому крохе — это малоприятно. Это больно, опасно и страшно… но уверена, что Багримов сделает всё по высшему разряду.

В этот самый момент слышу я скрип калитки, и сердце проваливается куда-то в пятки. Лиза и мама. Они вернулись, хотя ещё совсем недавно ушли, а дочка грезила этим пикником несколько дней подряд. Дверь в дом открывается и на пороге показывается мама. Одна. Она удивленно вскидывает брови, сжимает губы в тонкую линию и недовольно произносит: «Здрасте», обращаясь к Тимуру.

— Где Лиза? — спрашиваю у матери севшим голосом.

— Ты же сказала, чтобы я её к детям отпустила, — ехидничает мама. — Она у соседей.

Я с облегчением вздыхаю и встаю, чтобы убрать за собой посуду. К своей порции пирога я так и не притронулась. Оказалось, что рядом с Багримовым у меня резко пропадает голод.

— Мама, это Тимур. Тимур, это моя мама — Надежда Семеновна.

Знакомство получается смазанным, нелепым и незапланированным, потому что я паникую. Не знаю, куда деть своё волнение, и его замечают все присутствующие. Мама, кивнув головой, проходит вперед, сужая пространство в кухне до критического, а Тимур поднимается с места и собирается на выход.

— Спасибо за пирог, Яна. Я, пожалуй, уже поеду. Дел по горло.

— Хорошо…"

"Плетусь за ним под пристальным взглядом мамы. Она смотрит на меня так… будто я что-то украла или кого-то убила.

На улице слышен детский визг и смех, среди которого я с точностью распознаю Лизкин. Только она умеет так забавно хохотать, вызывая у меня умилительную улыбку. Я подхожу к калитке и открываю её. Сухо прощаюсь с Багримовым, впрочем, он тоже не слишком красноречив. Мы будто оба понимаем, что эти посиделки за чаем и пирогом были ошибкой. Да, именно ошибкой. Мы не должны были переступать отношения заказчика-исполнителя.