Девять месяцев по контракту

— Сколько тебе лет, Лиза? — спрашивает Багримов.

Внутри меня всё холодеет от страха. До побелевших костяшек сжимаю кулаки и ёрзаю на месте.

— Шесть, — гордо отвечает дочка, улыбаясь своей беззубой улыбкой.

Проходит секунда, и мы вновь трогаем с места, а Тимур устремляет свой взгляд на дорогу.

К дому мы приезжаем, когда за окнами совсем темно. Багримов паркует автомобиль, помогает нам выбраться на улицу, поочередно подавая свою руку. Я стараюсь на него не смотреть. Прошу подождать меня две минуты и быстро юркаю в подъезд вместе с дочкой.

— Я отведу тебя домой, а сама ненадолго спущусь к Тимуру, — сообщаю Лизе, когда мы поднимаемся в лифте.

— Он не заберёт тебя у меня? — спрашивает неожиданно дочь.

— Кто? — удивляюсь я.

— Тимур.

Немного наклоняюсь и приобнимаю Лизу за плечи.

— Запомни, малышка, что я люблю тебя больше всего на свете, и никто не посмеет меня у тебя отобрать.

Дочка успокаивается и, едва я открываю дверь в квартиру, бежит делиться своими впечатлениями с бабушкой. Ничего не объясняя маме, прошу её посидеть с Лизой, пока я спущусь вниз. Она понимающе кивает, скорее всего, думая, что я спешу к Димке. Так даже лучше ради её спокойствия.

Когда забираюсь на заднее сиденье автомобиля, Артюша горько плачет. Расстегиваю ремни на автолюльке, беру его на руки, но плач всё равно не стихает.

— Догадываетесь, почему он плачет? — спрашивает Тимур, не поворачиваясь в мою сторону.

Он тарабанит пальцами по рулю и выглядит недовольным.

— Артюша голоден, — отвечаю ему."

"— Именно. А теперь попробуйте покормить его из бутылки.

Багримов расстегивает сумку, которая стоит на переднем сиденье, достает оттуда бутылочку и протягивает мне. Невозмутимо открываю крышку, пытаюсь покормить Артюшу, но ничего не выходит. Он нервно крутит головкой в разные стороны, плюется и не желает пить из неё. Кажется, то, о чем говорила Людмила сбылось — малыш отказался от бутылки в пользу грудного вскармливания.

Громкий детский плач задевает нервные окончания. Я пытаюсь сделать что-то, чтобы облегчить страдания ребёнка, но кроме того, чтобы предложить ему грудь, ничего сделать не могу.

— Не получается, — сдаюсь.

— А теперь представьте, что я целый день не могу накормить сына, — произносит строгим тоном Тимур.

Он с силой бьет ладонями по рулю, отчего Артюша начинает плакать ещё сильнее. Я прижимаю малыша к себе. Слёзы непроизвольно начинают катиться по щекам, я ненадолго возвращаю ребёнка в автолюльку, быстро снимаю с себя пиджак.

Багримов молча наблюдает за мной в зеркале. От его взгляда мне становится не по себе, а по коже мгновенно ползут мурашки, потому что его взгляд… недобрый какой-то. Он заставляет меня его бояться.

— Отвернитесь, пожалуйста, — прошу Багримова.

Тимур даже не думает выходить из автомобиля.