Девушка с Косой

Ну… теперь какая уже разница, — Ирина снова положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. — Папа умер… от скверны этой или от земной болезни — какая разница?"

"— Ирина… — я почему-то испугался и не сразу нашел слова, чтобы сказать ей одну очень важную вещь. — Знаешь… оружие, оно же железное. Мы даже без скверны не можем совсем умереть, если полностью не развоплотят. Мы просто облик теряем, становимся предметом… пока не распадемся от ржи. Именно поэтому, именно «ржа» для нас страшна больше всего. Но до полного распада ваших лет пятьдесят — сто пройти должно. Ты… ведь не видела тела своего отца, так?

Ох, ржа! Зачем я это сказал?! Идиот! Наше время и место! Тупой, как… Надо было… ржа, надо было сначала к матери ее тихо сходить и самому проверить!!! А если это всего лишь мои догадки!?

А моя Мастер стала белая с синевой, глазищи в пол лица, и… Ржа! Где здесь тревожная кнопка?! Лекаря! Срочно!

Глава 48

Ириска

Мне так страшно стало… даже когда папа… умер, не было так страшно. Я вдруг поняла, что если я еще хоть секундочку, одно мгновение буду думать о том, что он… что я… что мама очень странно себя вела, а я, возможно… я сойду с ума.

Не знаю, что и как я сделала после того, как суетливая симпатичная лекарша с лицом доброй бабушки прижала к моему предплечью странную фигню, похожую на кактус со щупальцами. Предплечье обожгло, а кактус разом похудел и сменил цвет.

А я успокоилась и как-то так… закрыла в своем мозгу все, что сказал Мик в отдельную кладовку на замок. Я… я потом. Обязательно. Разберусь. А сейчас я не могу… не могу, НЕ МОГУ!

И створки памяти с легким хлопком закрылись, отрезав меня от желания бежать, решать, узнавать… от того, что я не видела папу мертвым, и… от надежды и ужаса, что эта надежда не оправдается. Все потом… все потом… а сейчас этого просто нет. Нет!

Сейчас у меня вот ребенок недообследованный.

Сашку нам отдали зелененького, но в целом живого, и очень долго ругались, тыча нас носом в какую-то электронную фигню с графиками. И велели приходить еще, лечить ребенка, кормить ребенка, сквернить ребенка… на задания ребенка не таскать!

Даже Мик впечатлился.

«Ребенка» на заднем плане злобно пыхтела. И бухтела что-то себе под нос, я не прислушивалась, вообще слегка плыла после успокоительного кактуса.

— Шо, опять!? — вдруг раздалось над ухом звонким девичьим голосом, — И в какую такую жопу вы угодили на этот раз? И дня ж с экзамена не прошло, а вы уже снова около садистов в белых платьицах ошиваетесь!

Я обернулась и радостно расплылась в улыбке. Как ее Мик окрестил? Зефирка?

— Привет.