Девушка с Косой

— Вот с фига ли вам всё это надо? Чо вы так со мной цацкаетесь, и ваще? Те покормить некого? Железяк же набежит куча, только свистни! — ну вот, додумался, я же говорил! Глупые вопросы, идиотские мысли.

— Куда набежит? — не поняла Ирина и нахмурилась. А я разозлился. Она и так уставшая, бледная и круги под глазами, а этому ржавенку приспичило отношения выяснять.

— Тот Педро мне рассказывал, что таких как мы, железяк — хоть жопой жуй. А Мастеров мало. Потому и разбирают только лучших ещё слепыми щенками. А мне, бля, якобы свезло что хоть такой достался… с моим-то возрастом… и умениями… вам я тоже должен быть благодарен по гроб жизни?! — он к нам даже не поворачивался, все это окну вроде как высказывал, а нам на спину его любоваться. Дебил ржавый, прямо на глазах сам себя в истерику вгоняет. Ничего, сейчас как дам по мозгам и сразу на место встанут, без всяких, ржа, благодарностей! В чём-то я теперь тетку понимаю, загоны хочется лечить именно хорошими встрясками, желательно всего организма.

Ириска, уловив мои намерения, мгновенно поймала меня за локоть и удержала, отрицательно помотав головой и ласково коснувшись через ментал. А придурку так и сказала:

— Дурак ты! — пожала плечами и… полностью открыла ему свои мысли. Да так, что и меня захватило и его чуть с ног не снесло.

Там не было никаких «розовых соплей» и слезливых признаний. Никакой безусловной любви и прочих сказок. Прямо и честно — как прибить была готова, когда думала, что он в той подворотне котят мучает. И как злилась, когда его на алтаре распяли, и вовсе даже не столько его жалела, а думала — как потом жить и совестью мучиться. Ну и пожалела, конечно, куда женщине без этого. А вот когда оказалось, что теперь это ее погремушка — с удовольствием бы подарила кому-нибудь такое счастье. Или на волю бы выпнула смачным поджопником и радостно забыла. Но… раз уж деваться некуда оказалось… что такое ответственность, мой Мастер знала не понаслышке. По себе заметил…

А потом на нас напали, и в ее мыслях появилось злость на врагов, когда хочется сделать вопреки даже самым незначительным их желаниям. И страх за него — в том числе. И дрались мы все вместе, и от следователя защищались, и через общую теперь память прожили. И… в конце-концов, у него в пузе кусок ее, Ирискиной, души! Надо же приглядеть за своим непосредственным имуществом, вот! Короче… хочешь — вот тебе моя рука. Вытащу из ямы. Но решай сам, и хватайся сам, насильно никто тянуть не станет.

— Дура… — кажется, на автомате произнес Кинжал, но тут же отвёл взгляд, обратно к окну отвернулся. — На таких добреньких, да доверчивых воду возят! Или ваще верхом ездят, поняла?!"

"Ириска вдруг хмыкнула и ткнула в сторону Александра его же собственным воспоминанием, как он на какой-то улице у бабки кошелек украл.