Девушка с Косой

Так что когда Мик открыл портал во Владивосток, сразу начал с любопытством оглядываться. А еще Ирискины эмоции вылавливал — она этот город любила… давно когда-то. До того, как батя помер, мать на свой Сахалин свалила, а первый муж-козлина об девчонку кулаки точить приладился, скот. О, походу не я один вожжу под хвост словил — переглянулись мы с Орясиной синхронно. Выдастся свободная минутка — подрихтуем мы кое-чьё рыло. Чтоб неповадно было!

Ирискина мамаша в городе ещё одну нору снимала, в каком-то задрипанном райончике — я так понял, свою хату они продали, как батя слёг. Вот туда мы и отправились, волоча Мастера едва не на буксире. Я аж заволновался прям и впервые подумал, что может мы зря так уперлись с Орясиной — Ириску трясло с каждым шагом все сильнее.

А когда мы в дверь позвонили и нам открыла ее еще одна… Ириска… только постарше и совсем седая… и они с нашей вцепились друг в друга и зарыдали хором на весь подъезд… от блин! Совсем не по себе стало.

Не люблю я эту синте… тиме… тьфу! Сопли эти! А когда бабы ревут — ваще хоть беги.

Ладно еще наши быстро успокоились и старшая Ириска, которая оказалась Мариной Яковлевной, спохватилась и затащила нас в квартиру. Ну и правильно, а то нашли место рыдать — на лестничной клетке.

Ирискина мамка себя в руки шустро взяла, захлопотала, засуетилась, давай чай в комнату нам таскать, с печеньками, Ириску расспрашивать, как долетели, ну и еще сто штук всяких бабских глупостей тарахтеть. А мы уселись на диван по обе стороны от Мастера, стиснули, чтоб не сбежала, и Орясина мысленно принялся ее уговаривать задать вопрос.

Ага… на Ириску по ходу ржа мозга напала — она даже думать этот вопрос не могла, не то что словами произнести.

Мик вздохнул и начал сам:

— Скажите, Марина Яковлевна, когда ваш муж умер… вы случайно не находили где-то….эмм… поблизости от своего мужа ржавый… ржавое оружие? Может, даже не оружие, а предмет? — собравшись с духом разом выпалил он. — Которого вот не было и появился внезапно?

Мастер между нами аж трястись перестала, а мамка ее побелела внезапно, руки у нее задрожали и чашки с чаем для нас с подноса посыпались прямо на затертый коврик у дивана. От блин!

Орясина и есть Орясина! Не мог подождать, пока она поднос на стол поставит?!

— Мама! — перепугалась Ириска, подскочила и под локоток мамку поймала, усадила на диван на свое место, ладони ее сжала в своих и давай целовать. А сама опять реветь в три ручья. — Мамочка… Сашка, найди там… валерьянку хоть найди! В кухне должна быть!

— Вы… откуда знаете? — севшим, больным голосом спросила как-то резко постаревшая Марина Яковлевна, после того, как мы ее все же напоили ее же чаем с валерьянкой.