Девушка с Косой

Ни одной эмоции не пройдет! Вот наш девиз!

Кстати, Мик по нашей мысленной связи быстренько передал, что зовут этих истуканчиков Гейр, Клив и Гуннар. А мой мозг, то ли профессионально замученный германским словообразованием, то ли внезапно прозревший, машинально перевел: Меч, Щит и Копье. Угу, оригинально — умереть не встать!

Так или иначе бежать все равно было некуда, не скакать же козликом по незнакомой космической станции, с Косой наперевес. И мы с Миком без протестов сели в подплывший… капля такая приплыла, оранжевая и текучая.

И открыла дверку, точнее, дырку в блестящей и мокрой на вид поверхности. Туда мы и забрались под конвоем Валькирии и остальной ее скандинавской мифологии.

Честно сказать, мне так не нравился ментальный фон Микаэля и те взгляды, которые бросала на него Мариэлла, что я даже на чудеса фантастики почти не реагировала. И ресторан меня не впечатлил, весь из себя футуристический — столики словно парили в открытом космосе, а официанты перемещались между ними не «пешком» а «летком».

Мы уселись за столик, что-то там заказали, и даже выпили какого-то сока.

И только после этого микова тетушка решила все же начать разговор.

— Давай я кое-что поясню, — начала Валькирия, смотря мне в глаза. — Видишь ли, Микаэль вообще не должен был оказаться на том ржавом складе. Нет, постой, — махнула она рукой в мою сторону, — никто его у тебя не отбирает, во всяком случае насильно. Сначала дослушай.

Я пока просто промолчала. Чтобы понимать, откуда придет опасность, надо ее выслушать. А то, что опасность существует, ощущалось буквально кожей.

И… менталом, наверное.

— Когда боевой серп моей племянницы проходил реабилитацию, о списании его в утиль даже разговора не было. Мы… ну, во всяком случае я, собиралась пристроить его одной из моих сестер, а то и взять на время себе, чтобы привести в порядок. Смерть Мастера для оружия ужасна, но не фатальна. И при правильном уходе и мотивации, работоспособность и психику вполне можно восстановить.

От Микаэля повеяло даже не удивлением, а скорее полным охренением. Я буквально видела, как разлетается на осколки его восприятие реальности, как в его голове роятся сотни вопросов, но он просто боится их задать.

Кажется, он всерьез верил, что его считают предателем… что его сознательно бросили, выкинули, списали. Вот блин!

Я нашла под столом его заледеневшую руку и сжала. Мне ли не понять… ответное пожатие было слабым, но оно было!

— Я еще разберусь, почему отличная, в перспективе, конечно, боевая коса оказалась на сыром складе в третьесортном мирке.