Дядя самых честных правил 8

Как такое может быть? Телепортация? Но ведь всем известно, что она невозможна! Я точно помню, в Сорбонне было запрещено писать научные труды на эту тему, а любого, пытавшегося заговорить о телепортации, подняли бы на смех. Помнится, авалонский философ-монах Уильям Оккам даже издал по этому вопросу целую книгу «Вопросы невозможности», где разнёс идею телепортации в клочья. И даже вывел тезис «Не перемещай сущности вне пространства», вошедший во все учебники.

Выходит, «фокусник» выдумал? Решил прихвастнуть перед читателем? Да нет, вряд ли. Или учёные умы ошибались, а безвестный деланный маг решил невозможную задачу? Может, он не знал, что телепортироваться нельзя, оттого и сделал рабочую установку перемещения?

Я снова вгрызся в текст, вчитываясь в подробности и пытаясь расшифровать, какие же связки Знаков и Печатей использовал фокусник.

Увы, конкретного рецепта получить я не смог. Примерная схема для обмена массой в самых общих чертах у меня сложилась, но вот деталей не хватало. Нужна была куча экспериментов, разработка хоть какой-то теории и построение прототипа телепорта, прежде чем можно было бы с уверенностью утверждать: «фокусник» совершил прорыв в деланной магии или это мистификация, шутка, записанная несколько веков назад. И скажу честно, я больше склонялся к последнему.

Рассказывать Тане о находке в книге я не стал. И уж точно не собирался бросать всё и «изобретать вечный двигатель». Будет свободное время — посижу, подумаю, нарисую схему, сооружу пробный образец. Но исключительно как упражнение для ума, когда совсем нечем заняться.

* * *За окном промелькнуло село Архангел, за ним Крукодиловка, а затем и Злобино. Дормез нырнул в берёзовую рощицу, отделяющую село от усадьбы, и у меня даже сердце ёкнуло. Дома! Я дома! Господи, кто бы знал, как я соскучился по старому особняку, своему кабинету, мастерским и тренировочным камням у леса. А ещё больше по людям, живущим тут. По Марье Алексевне с её арфой и ночным музицированем, Настасье Филипповне, Ксюшке, Лаврентию Палычу и старому ворчуну Лукиану, успевшему стать мне учителем. Ну и чуть-чуть по остальным: опричникам, ученикам, фальшивой француженке Агнес де Кюрис и другим. Я безумно рад, что не променял их на столичную жизнь.

Сюрприза не получилось, да и не могло получиться. Когда в доме сильный колдун, то тебя почуют за версту. А в усадьбе их было двое, плюс Киж, который чувствовал моё местоположение. Так что, когда дормез подъехал к крыльцу, там уже стояла многочисленная делегация встречающих.

Впереди Марья Алексевна, с такой радостью на лице, что казалось, будто она светится. Рядом с ней Настасья Филипповна, с караваем в руках, пытающаяся скрыть счастливую улыбку. Позади них Киж, Лукиан, Кулибин, старший опричников Камбов и учитель Апполинарий.