Дьявол зимой

Сделай одолжение, отойди.

Эви наблюдала за происходящим, прижав кулак ко рту.

Кэм протянул Себастьяну руку, желая помочь ему подняться. Проигнорировав этот жест, Себастьян вскочил на ноги и уставился на молодого цыгана с таким угрожающим выражением, что большинство мужчин задумалось бы, прежде чем продолжить. Кэм, однако, заговорил поучающим тоном:

– На самом деле это очень простой прием. Когда ваши бока соприкоснутся, нужно обхватить противника за шею, схватить его за руку, сделать рывок всем телом – вот так, – и он легко перелетит через вас. При достаточно сильном ударе о землю ему потребуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Давайте, попробуйте на мне.

К чести Себастьяна, он проявил сдержанность, упражняясь на Кэме. Он быстро обучался, перекидывая цыгана через себя со странной смесью ловкости и небрежности.

– Я не могу драться таким варварским способом, – пробормотал он.

Кэм пропустил это замечание мимо ушей.

– Если вас схватят сзади, можно разорвать захват ударом головы назад. Нагните голову так, чтобы подбородок прижался к груди, стисните зубы, крепко закройте рот, а затем резко дерните головой назад. Удар придется в лицо противника, даже не нужно целиться. А что касается удара головой вперед... кстати, вам приходилось это делать? Нет? Суть в том, чтобы смотреть на противника, нанося удар. Цельтесь в мягкие части лица – ни в коем случае не в лоб или подбородок и постарайтесь бить лобовой частью головы, подкрепив удар всем своим весом.

Себастьян слушал эти наставления с выражением мрачного неприятия, пока двое молодых людей показывали удары, направленные на уязвимые точки человеческого тела. Когда ему предлагали повторить прием, он демонстрировал физическую ловкость, находившую явное одобрение у Кэма. Однако когда один из парней принялся показывать различные варианты ударов по горлу, терпение Себастьяна лопнуло.

– Хватит! – прорычал он. – С меня достаточно, Роган.

– Но это далеко не все, что...

– Плевать.

Кэм обменялся взглядом с Эви, которая пожала плечами и слегка покачала головой; ни один из них не понимал, чем вызвано раздражение Себастьяна. Смирившись, Кэм отпустил служащих, похвалив Доусона, и повернулся к Себастьяну, который натягивал сюртук, с трудом сдерживая ярость.

– В чем дело, милорд? – поинтересовался он.

Себастьян издал презрительный звук.

– Я никогда не являлся образцом добродетели. Мне приходилось совершать поступки, которых бы устыдился сам дьявол. Но есть вещи, до которых даже я не способен опуститься. Люди моего положения не ставят подножки, не душат противников и не наносят удары головой, когда дерутся. И, прости меня Господи, не выдирают им волосы.