Дьявол зимой

Никогда прежде она не сталкивалась со смертью, и перспектива потерять единственного близкого человека наполняла ее душу леденящим страхом. Бросив затуманенный слезами взгляд в сторону двери, она увидела высокую фигуру Себастьяна, стоявшего на пороге с непроницаемым видом, и вдруг поняла, что ей необходимо, чтобы он находился рядом. Одного его сверкающего взгляда оказалось достаточно, чтобы придать ей сил.

С губ Айво Дженнера слетел легчайший вздох... и все кончилось.

Осознав, что он наконец отошел, Эви прижалась щекой к его голове и закрыла полные слез глаза.

– Прощай, – прошептала она, роняя слезы на завитки его когда-то рыжих волос.

Крепкие руки Кэма осторожно подняли ее с постели.

– Эви, – пробормотал он, отводя взгляд. – Мне нужно позаботиться... о теле. Тебе лучше побыть с мужем."

"Эви кивнула и попыталась отойти от кровати, но ноги не слушались. Кэм убрал с ее лица растрепавшиеся пряди и осторожно коснулся губами ее лба. Слепо повернувшись, она шагнула к своему мужу. Себастьян в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и вложил в ее руку носовой платок, который она с благодарностью приняла. Слишком расстроенная, чтобы замечать, куда они идут, она утерла глаза и высморкалась, позволив Себастьяну вывести ее из апартаментов Айво Дженнера. Его рука крепко обвивала ее талию.

– Он постоянно испытывал боль. – Себастьян старался говорить спокойно. – Теперь он хотя бы избавился от страданий.

– Да, – отозвалась Эви, с трудом разлепив губы. – Да, конечно.

– Он что-нибудь сказал тебе?

– Он упомянул... мою мать. – Хотя эта мысль вызвала у нее новый прилив слез, ее губы изогнулись в печальной улыбке. – Сказал, что она поможет ему пробраться на небеса через заднюю дверь.

Себастьян проводил ее в спальню. Забравшись в постель, Эви свернулась калачиком, прижав платок к носу. Она никогда так не плакала раньше – безмолвно, без рыданий, скованная горем, которое теснилось в груди, не находя выхода. Она смутно сознавала, что Себастьян велел задернуть шторы и послал горничную за вином и холодной водой.

Он остался в спальне, однако не спешил приблизиться, расхаживая по комнате, а затем опустился в кресло, стоявшее возле кровати. Было очевидно, что он не собирается держать ее в объятиях, пока она не выплачется, стараясь избежать эмоциональной близости такого рода. С ним можно было разделить страсть, но не горе. И тем не менее было ясно, что он не намерен уходить.

Когда горничная принесла вино, Себастьян подложил подушки под спину Эви и плеснул в бокал щедрую порцию. Забрав у нее пустой бокал, он смочил салфетку в холодной воде и приложил ее к распухшим глазам Эви. Все его жесты были на удивление осторожными, словно он имел дело с маленьким ребенком.