Дьявол зимой

"

"– Я п-предпочла бы, чтобы ты обращался со мной менее бесцеремонно!

– Слово «бесцеремонность» предполагает безразличие, – отозвался он, стаскивая платье с ее бедер, пока оно не упало на пол. – А то, что я испытываю к тебе, не имеет ничего общего с безразличием.

– Человек нуждается хотя бы в капле уважения! – Воскликнула Эви, дрожа в одном белье. – Особенно после... после...

– Тебе не нужно уважение. Те6е нужны комфорт, ласка и, возможно, немного энергичных упражнений в постели. Но поскольку ты упорно отказываешься от этого, придется ограничиться массажем и добрыми советами.

Его теплые пальцы легли на ее плечи – обнаженные, не считая узких бретелек сорочки, – и начали массировать напряженные мышцы, описывая широкие дуги по ее спине. Эви издала тихий звук и попыталась отстраниться, но он шикнул на нее и продолжил массаж с поразительным искусством.

– Ты уже не та, какой была несколько дней назад, промолвил он. – Не неуклюжее создание, подпирающее стенку на балах, не девственница и не беспомощный ребенок, вынужденный терпеть издевательства Мейбриков. Ты виконтесса с внушительным состоянием и отъявленным негодяем в качестве мужа. Чьим правилам ты должна теперь подчиняться?

Эви только покачала головой, чувствуя, как вместе с напряжением, сковывавшим ее мышцы, утрачивает контроль над своими эмоциями. Она всерьез опасалась, что если откроет рот, то заплачет. И поэтому молчала, крепко зажмурив глаза и стараясь ровно дышать.

– До сих пор ты жила, пытаясь угодить другим людям, – услышала она его слова. – И, признаться, без особого успеха. Почему бы не пожить для собственного удовольствия? По собственным правилам? Разве подчинение условностям принесло тебе хоть какую-нибудь пользу?

Эви испустила блаженный вздох, когда он нашел особенно чувствительную точку.

– Мне нравятся условности, – сказала она после небольшой паузы. – Что плохого в том, чтобы быть обычным человеком?

– Ничего. Но ты не обычная – иначе ты никогда бы не явилась ко мне, вместо того чтобы выйти замуж за кузена Юстаса.

– Я была в отчаянии.

– Это не единственная причина, – вкрадчиво возразил он. – В тебе есть авантюристическая жилка.

– Ничего подобного!

– Ты наслаждалась, явившись ко мне с предложением, от которого я не мог отказаться. Еще бы, загнать в угол известного повесу в его собственном доме! И не пытайся отрицать – теперь я тебя хорошо изучил.

Невероятно, но, несмотря на горе и тревогу, Эви почувствовала, что ее губы дрогнули в улыбке.

– Возможно, – призналась она. – Но я больше наслаждалась мыслью о том, как разозлятся мои родственники, когда узнают, что случилось. – Следы улыбки исчезли с ее лица, и она мрачно добавила: – Как я ненавидела жизнь с ними! Если бы только отец оставил меня у себя.