Дьявол, который ее укротил

– Господи, Фелия, не смей умирать, не смей, – повторял он, как молитву, в надежде, что она каким-то образом его услышит.

– У меня здесь экипаж. У меня экипаж. Пожалуйста, Лок! Не можете же вы везти ее на лошади!

Кажется, это Мейвис! Кричит и дергает его за сюртук. Рейф остановился перед своим конем, с ужасом осознав, что не может сесть в седло с Офелией на руках.

– Лорд Лок!

Он наконец оглянулся на Мейвис.

– Где?

– Следуйте за мной. Это совсем рядом.

Толпа еще не рассеялась и специально задерживала движение, чтобы он смог пересечь мостовую с Офелией на руках.

Мейвис не села в экипаж вместе с ними: слишком боялась его недоброго взгляда. Но прокричала кучеру адрес. Адрес дома Ридов… хотя Рейф предпочел бы отвезти Офелию в свой дом.

– Я приведу вашего коня и найду доктора! – крикнула Мейвис вслед отъехавшему экипажу."

"Это была самая длинная поездка в его жизни, хотя и заняла всего несколько минут. Кучер быстро, но осторожно провел экипаж по забитым транспортом мостовым.

Рейф пристально всматривался в окровавленное лицо Офелии. Одна щека жутко распухла. Сквозь покрывавшую ее кровь и грязь трудно разглядеть порез. Но крови так много, что, возможно, придется его зашивать, так что останется шрам. Но это обстоятельство меньше всего волновало Рейфа. Сейчас он даже не знал, выживет ли Офелия.

Глава 53

Боль была всепоглощающей. Офелия качалась на волнах этой боли, казавшейся бесконечной. Она не знала, сколько времени прошло. И похоже, не хотела возвращаться обратно в реальный мир. Иногда она слышала голоса, но если и отвечала на них, то бессвязными обрывками фраз. А может, все это было частью того кошмара, в котором она пребывала. Но чем больше она пыталась сосредоточиться, тем сильнее раскалывалась голова. Так что она снова сдавалась на милость страданий.

– Не смей, Фелия. Даже не думай умереть! Я этого не позволю! Очнись, чтобы я мог все тебе сказать.

Она хорошо знала этот голос. Разве он не видит, что она в сознании? И почему глаза никак не хотят открываться? Неужели она действительно умирает?

Но думать было слишком сложно, и поэтому она снова погружалась в забытье. Вспомнит ли она эти слова, когда придет в себя? И почему никак не может проснуться?!

– Раны заживут, но, боюсь, шрамы останутся навсегда. Мне очень жаль.

Этого голоса она не знала. Какие шрамы? И почему плачет женщина?

Звуки отдалились и смолкли.

– Доктор советовал, чтобы ты побольше спала. Тогда будешь меньше чувствовать боль. Это поможет, дорогая.

А вот этот голос ей известен. Мама. И теплая жидкость, лившаяся в горло, приобрела знакомый вкус. Ей дают опиум? Неудивительно, что она не может прийти в себя или что-то сказать.

И Офелия снова утонула в блаженном забвении.

Больнее всего было, когда меняли повязки.