Дьявол, который ее укротил

Офелия задыхалась от хохота.

Поцелуй был настолько неожиданным, что Офелия не сразу поняла, отчего стало так горячо губам. Она оцепенела, ровно настолько, чтобы ощутить всю сладость поцелуя… прежде чем впасть в праведный гнев. Но ей было так хорошо. А еще лучше было волнение пронзившее ее насквозь. Она никогда не испытывала ничего подобного – до этого момента. Словно внутренности свились в тугой ком, а внизу живота разгорелся огонь.

Она сама не поняла, почему ее руки обвили его плечи. И если чуть раньше она мерзла, теперь большое тело Рейфа придавило ее к земле, излучая тепло. Пар от их дыхания грел лицо. Груди Офелии набухли. В них словно вонзились сотни иголочек. Кровь, казалось, закипела и быстрее потекла по венам.

Это могло бы продолжаться бесконечно, если бы Рейфел, забывшись, не коснулся ее шеи ледяными пальцами. Внезапный холод принес с собой отрезвление. Рассерженная Офелия оттолкнула его и неуклюже поднялась, отряхивая бархатное пальто. Конечно, она была покрыта снегом с головы до ног, но это казалось ей вполне естественным. И злилась она вовсе не потому.

– Так и знала, что все именно этим и кончится, – заявила она тоном судьи, уличающего преступника. – Могли бы просто попросить меня выйти за вас замуж. Мои родители, вне всякого сомнения, будут в восторге.

– В отличие от вас?

– Что за абсурд вы несете!

– Советую вам не делать еще более абсурдных заключений. Я просто хотел убедиться, что на вкус вы так же неприятны, как на слух.

Она воззрилась на Рейфела, по-прежнему лежавшего на снегу в такой небрежной позе, словно под ним был мягкий диван. Что это он мелет?

Офелия было нахмурилась, но тут же подняла брови.

– Я действительно так неприятна на вкус?

– Вне всякого сомнения, – ухмыльнулся он.

Боже, да он, кажется, дразнит ее! Никто и никогда ее не дразнил: порукой этому был ее обычный неприступный вид, который она так старательно репетировала перед зеркалом. Впрочем, до сих пор никому не приходило в голову бросаться в нее снежками.

Офелии было слишком весело, чтобы закончить всю сцену на столь мрачной ноте. Поэтому, обдумав свою реакцию, она поняла, что не стоило так ершиться из-за обычного поцелуя, который наверняка ничего не значил. В конце концов недаром Рейф заслужил репутацию повесы должно быть, он привык к подобным приключениям.

– Мои снежки чаще ваших попадали в цель, – усмехнулась она.

Очевидно, это был ее способ признаться, что она слишком близко к сердцу приняла случившееся. Нечто вроде невысказанного извинения.

– Вовсе нет! – засмеялся Рейфел, вставая. – Но ваша меткость – выше всяких похвал. Должно быть, в детстве вы немало практиковались.

Офелия мгновенно застыла и насторожилась.

– Нет, никто не хотел играть со мной в снегу.

Его веселость тут же испарилась.