Дьявол, который ее укротил

Но почему она вообще сказала нечто подобное? Пытается оправдаться?

– Никто не лезет вон из кожи, чтобы заслужить всеобщую нелюбовь, тем более намеренно. Это противоречит людской природе.

Офелия просто пожала плечами:

– Ну… если вы так говорите…

Она даже не собирается оспаривать сказанное? Окончательно раздраженный ее видимым безразличием, Рейфел не сдержался:

– В таком случае по каким же причинам вы намеренно отталкиваете от себя подруг?

– Чтобы не гадать, искренни ли они со мной, особенно когда слышу фальшь в каждом слове.

– Значит, вы никому не доверяете? Именно это хотите сказать?

– Совершенно верно.

– Полагаю, я тоже вхожу в число тех, кому доверять не следует?

Честно говоря, Рейфел надеялся, что она уверит его в обратном. Но почему? Он и сам этого не понимал.

– Разумеется. Вы тоже лгали мне, как и другие.

– Черта с два! – вознегодовал он. – Я был абсолютно честен…

Офелия презрительно фыркнула.

– Но ведь это вы утверждали, что везете меня в Лондон. Во всяком случае, из ваших слов можно было заключить именно это. По-вашему, это не ложь?

Рейфел залился краской. Что поделать, виновен…

– Но у меня есть вполне веское оправдание. Я хотел избежать ваших истерик и благополучно сюда добраться."

"– Понятно. Вы добивались одного: чтобы я не смогла найти помощь, пока мы не окажемся в этой глуши. Или это тоже было сделано для моего блага? Впрочем, одно исключение или дюжина – какая разница? Мне нечего добавить.

На этот раз щеки Рейфела побагровели.

– Простите, что ввел вас в заблуждение ради собственного удобства. Но не стану извиняться за желание помочь вам.

– О, можете не просить прощения за ложь. Я, подобно вам, и сама частенько говорю неправду ради своего удобства.

– Это недостаток номер три?

– Нет. Я не злостная лгунья и если вру, то исключительно намеренно и с определенной целью. Зато совершенно не контролирую свои истинные недостатки: нетерпеливость и вспыльчивость.

– Вы не считаете дурным качеством склонность ко лжи?

– Не стоит лицемерить и утверждать, что вы так считаете.

– Именно, дорогая, но, видимо, в этом и кроется разница между нами. Я предпочитаю честность. Вы – наоборот.

– Вовсе нет! – вскинулась она, но тут же призналась: – Раньше меня частенько грызла совесть.

– И что же изменилось?

– Все окружающие беззастенчиво мне лгали. Поэтому Мейвис была моей единственной настоящей подругой. Ей одной я доверяла, в полной уверенности, что она никогда меня не обманет. По крайней мере так было, пока я не оскорбила ее.

– Не хотите это обсудить? – осторожно спросил он.

– Нет, – обронила Офелия и надолго замолчала.

И поскольку она признала, что может лгать без зазрения совести, он невольно задался вопросом, так ли уж она была правдива с ним. Эта мысль мучила Рейфела.