Дюймовочка и Великан

— Лиза, что ты делаешь, что… Куда ты собралась?

Кирилл Юрьевич был в недоумении, пока он искал спиртное и фантазировал на тему страстной ночи, его гостья вознамерилась сбежать.

Девушка подскочила от испуга, повернулась. Семенихин стоял в нескольких шагах, держал в руках бутылку водки. Можно было схватить ее, выпить всю и упасть в алкогольной коме. Но не получится, Лиза знала свой организм, и на третьем глотке ее может вырвать.

— Что происходит?

— А это мне хочется спросить у вас: что происходит, Кирилл Юрьевич? — Лиза поморщилась, потрогала шишку на голове, сильнее сжала Гоголя, надо было сразу ставить на место этого любителя делать неуместные сюрпризы. — Вы в своем уме? Что вообще все это значит? Я не понимаю, для чего было меня похищать, травмировать психику? Да вы хоть знаете… вы хоть понимаете, я чуть от инфаркта не померла, ваши эти… Сема с Валерой обещали меня изнасиловать! Ладно Валера, но Сема — тот вообще маньяк!

Ветрова уже не просто повышала голос, она орала, не отвечая за последствия и не понимая, какой реакции ждать от мужчины. Под ногами тявкала Принцесса, а Семенихин менялся в лице. Кирилл Юрьевич не любил, когда на него кричали, не любил этого с детства, с того времени, когда он жил с деспотичной и нервозной матерью.

Внутри него сразу переключался какой-то тумблер, и начинались неконтролируемые вспышки гнева. Семенихин с этим боролся, ходил к психологу и чувствовал прогресс, но сейчас душевный романтический настрой был нарушен.

— Никогда не повышай на меня голос! Никогда!

Кирилл Юрьевич изменился в лице, побледнел, поджал губы, на лбу выступила испарина, он начал надвигаться на девушку, тяжело ступая, Принцесса продолжала тявкать. Лиза отступала, поражаясь изменению облика Семенихина. Недавно он был добродушным дурачком, дарил странные подарки, а сейчас готов был ударить.

— Я ненавижу, когда на меня кричат! Никто, слышишь, никто этого не смеет делать! Иначе я прикажу кинуть тебя в подвал, будешь сидеть там, пока не остынешь! Пока не научишься быть благодарной!

Упоминание о подвале привело Ветрову в чувства. Кирилл Юрьевич был уже совсем близко, можно было разглядеть пряди светлых волос, прилипших к лысине, и бородавку на переносице. Лиза сцепила зубы, было страшно до жути, но бояться было не время.

Замах, бюст Гоголя, как в замедленной съемке, по траектории справа налево встретился с головой Семенихина. Лиза зажмурила глаза, не выпуская из рук свое орудие, вжала шею в плечи, ожидая ответного удара, но его не последовало.

Лишь что-то громко упало рядом, а еще разбилось. Открыв один глаз, задержав дыхание, Лиза посмотрела вниз. Расшитые золотом тапочки хозяина дома валялись рядом, дальше были ноги, распахнутый халат и раскинутые в разные стороны руки.