До встречи с тобой (СИ)

— Илья, — пищит сбоку тонкий голосок, — Илья, Туманов!!!

— Окно закрой Оль, быстро! — не слушается, плачет.

— Какого хуя… — ревет Гор, тряся за грудки недобитого, — Вам жить надоело? Девочек нет других?

— Вы пожалеете, я же говорил! — утырок отползает от меня в сторону, харкает кровью и шипит угрозы сквозь окровавленные зубы. — И она тоже, — тыкает пальцем в сторону Ляльки и зло на нее скалится. Ржет как ненормальный.

Я же Ольку бегло через стекло осматриваю, получаю кивок, что все в порядке. Поворачиваюсь в сторону бежавших гандонов. Номер машины запоминаю. Гор рядом разминает кисть.

Подхожу к машине с девчатами. В слезах обе и ужас в глазах. Двери открывают.

— Илья, Илья… я… они… — Лялька трясется, хрупкая и уязвимая. Прижимаю ее к себе, успокаиваю прикосновениями ласковыми.

— Все, все. Уехали.

— Они второй раз нас тут подкараулили… — всхлипывает, заикается."

"Стискиваю челюсть, переглядываясь с Гором. Он все прекрасно понимает и тоже на тормозах спускать беспредел не будет.

— А вы, тут же камеры… Что будет, Ильюша…

От ее ласкового Ильюша у меня в ушах закладывает. Кто меня так называл? Когда? Мама в детстве.

Глазами огромными лупит и жмется ко мне всем телом. Ищет защиту.

— Ляль, давайте мы вас домой отвезем. Нам бы только переодеться.

— Нет! Я боюсь, одна боюсь! Нет, нет, я с тобой.

Через пятнадцать минут мы едем в моей машине, вдвоем. Гор забрал Олесю сам и пока мы рассаживали девчат по машинам, перекинулись парой слов, договорившись созвониться позже.

Олька всхлипывает, сжимает тонкими пальчиками сумочку. И такая уязвимая в этот момент, что мне очень хочется ее защитить.

— Я боюсь, что папа узнает… — тихо шелестит голосом.

— А папа у нас…

— Папа военный, и он сейчас в командировке. Далеко. Будет переживать.

— Давай я сам решу с этими отморозками вопрос, а папе мы не скажем. Идет? — Выдаю уверенно.

Она поднимает на меня заплаканные глаза. Шмыгает носом по-детски.

— Папе не скажем… А тебе… это опасно Илья. И ты врач, а ты сегодня… у тебя руки… — вновь реветь начинает. — Как ты, а вдруг бы сломал, ты же оперируешь как бог… к тебе такие очереди пациенток ото всюду…

— Не реви Ляль, — притормаживаю на въезде в мой двор. — Успокаивайся, посмотри мои руки целы. Все можно решать не только кулаками. Побудешь у меня, тут спокойнее.

Я в это конечно слабо верю. У Ольки дом приличный, с охраной и серьезной входной дверью.

— Я хочу домой, у меня нет ничего с собой.

— Твоя футболка еще лежит на полочке.

— А?…

Завожу девушку к себе в квартиру, словно чертово дежавю. Дрожащая и бледная Лялька, еле передвигающая ногами и я злой, заебанный и нервный. Сильно нервный.

— Давай в зал, —веду ее по коридору и усаживаю на диван. Она с ногами забирается.