До встречи с тобой (СИ)

И живя в экстремальных условиях, когда порой некогда просто пожрать или поспать, когда звучат выстрелы со всех сторон, когда в толчок ты ползаешь под свистом пуль… я научился ценить жизнь и комфорт. И понял это только вернувшись в цивилизацию. После долго просыпался от кошмаров и всего того пиздеца. И песок я стал ненавидеть и жару.

— Расскажи что и как, чем смогу помогу, — Шмель стоит напротив нас и крутит в руках брелок от тачки.

С виду и не скажешь, что он тоже при погонах и в звании. Пацан совсем.

Я опять рассказываю все, что мне известно. Хотя до этого Климу тоже рассказал без подробностей, сейчас он их так же узнает и в конце присвистывает."

"— Дааа, — чешет лысую репу Шмель, — Пиздец. Я понял о чем речь и что за место. Там просто задница. И медиков там толковых нет. По крайней мере узкоспециализированных.

Другого от нашей реальности я не ждал. Но все таки надеялся, что ну просто… нет связи там, и все. Засунул свою интуицию поглубже…

И вот эти его последние слова просто сука убьют мою Куклу. Они для меня как приговор. Для нее тем более.

Ничем не помочь.

— Вадь, — начинает Клим, — Давай батю проси, пусть поможет.

— А кто у нас батя? — задаю наводящий вопрос. Потому что совсем не вкуриваю.

— А батя у нас не последний человек в нашей военной авиации, и он нам точно может помочь. Генерал Овчинников. — сухо отвечает Клим, и от его слов Шмель морщится сильнее, будто ему это все не очень приятно.

— Я с ним не в ладах, ты же знаешь Клим.

— Да засунь ты свои «не лады» в задницу. Он привык к твоим залетам. Тут хорошему человеку помочь нужно!

— Блять… — вновь закуривает лысый. — Щас. Но ничего обещать не смогу— достает трубу из кармана и отходит в сторону.

— Все хорошо будет, вот увидишь. — Клим подбадривает меня и хлопает по плечу. А у меня в грудине огромная дыра и от хлопка друга звон под ребрами звучит громко.

Мне просто воздуха не хватает потому что если Олька разочаруется… если она просто перестанет смотреть на весь мир своими огромными и чистыми глазищами полными света и теплоты… я сдохну. Потому что я приложил руку ко всему и помочь сука не могу.

И я должен исправить многое. То, что в моих силах.

— Так, батя сказал, что сегодня вылет спецборта туда. И по пострадавшему он ничего сказать не сможет. Сейчас. Остается только ждать. Но в списках его фамилия мелькает. Тяжелый.

От полученной информации все мои надежды летят в задницу. И я сука всего лишь гинеколог а не господь бог.

— Дай мне свой номер, — просит Шмель, — как только станет что-то известно я позвоню.

На этом мы расходимся.

Я иду на работу через дворы. Дует холодный весенний ветер, забирается под куртку где и без того холодно и темно. По дороге, здороваюсь не глядя, с санитарами курящими недалеко от входа.