Дочь врага

Если бы Яся была далеко, то я бы уже давно лежала без чувств рядом с ним. Или билась бы в истерике.

""Скорая"" заворачивает в больничный двор, сирены замолкают, в ушах гудит. Машина останавливается, дверцы распахиваются, я выдыхаю. Мы на месте. Теперь все будет в порядке.

Ровный писк, ровная прямая на приборах и отборный мат, раздавшийся с улицы. У Тимура остановилось сердце.

Глава 45. Крис. Стойкость наше всё

Нет ничего хуже собственного бессилия. Когда изнутри сгораешь заживо от боли и страдания, когда сердце рвет на части, а душу выворачивает наизнанку. А ты ничего не можешь сделать. И ничего не изменить.

Тима ""завели"" и увезли вглубь больницы, оставив меня в полнейшей растерянности рядом с каретой ""скорой"". Эмоции исчезли, оставляя вместо себя брешь в центре груди. Ничего не чувствую. Ничего не ощущаю.

-Мама, - Ярослава дёргает меня за руку, возвращая к жизни. - Мааам, - тянет вниз. Сажусь перед малышкой на колени, обнимаю её крепко-крепко. Прижимаю к груди, а она ластится в ответ. Закрываю глаза, из них бесперебойным потоком текут слезы. Я не хочу, чтобы дочка их видела, ведь дети так чувствительны, что тут же начнут плакать сами. Зарываюсь в кудряшки, вдыхаю самый любимый и самый родной запах собственного ребенка, силы постепенно начинают пребывать.

Тим сильный. Он справится!

-Крис, - на мое плечо ложится крепкая мужская рука. Ольховский.

-Дядя Женя, ты ни в чем не виноват, - говорю скорее для себя, чем для него. - Никто и подумать не мог, что так все получится.

Смотрю на мужчину, которого знаю всю свою жизнь и вижу насколько дорог стал ему Тимур за столь короткое время. Удивительно, как быстро двое дорогих мне мужчин нашли общий язык. Никогда бы не подумала, что у них получится!

-Позвонить Руслану? - крестный папа смотрит на меня немигающим взглядом, я вижу, как сильно он корит себя.

Обхватываю малышку, прижимаю к себе и поднимаюсь на ноги. Ясенька повисла на маме и с довольной улыбкой смотрит на мужчину напротив.

-Деда, - протягивает к нему свои ручонки, тьма в глазах Ольховского тут же сменяется безграничной нежностью.

-Ты не мог знать, что Петр выстрелит, - продолжаю убеждать опытного бойца. - А что пуля под таким углом сможет найти ""брешь"" в бронежилете никто не мог знать, - вкладываю в слова всю силу, что есть. Пытаюсь убедить несносного упрямца, что виноватых нет.

-Знаю, - заключает нас с Ясей в свои отеческие медвежьи объятия. - Но легче от этого не становится, - печально заверяет он.

Сколько бы мы так простояли, обнявшись, не известно, но к нам начали подтягиваться остальные бойцы. Хмурые лица, опущенные в пол глаза, скорбь витает в воздухе. Никто не верит, что Громов выкарабкается.