Сделай это со мной снова (СИ)

Затаскивает меня в гостиную. Вырываю руку, отлетая от него.

— Не трогай меня!

— Во-первых, я прошу прощения, — с едва сдерживаемой яростью. — Что повел себя жёстко там, когда вытаскивал тебя из душевой. Мне показалось, что ты вскрылась. Я испугался. Во-вторых, мне, сука, жаль! Жаль, что я сделал тебе больно. Но если ты прекратишь сопротивление, больно не будет. Я просто дал нам шанс! И он тебе зашёл! Всё получилось. Хватит трагедий.

— Тебе жаль, но боль оправдана, так?!

— Да. Услышь меня. Мне жаль, что тебе больно.

Лёгкая паника от его взрыва меняется на злость. Нет, не злость… осатанелость!

Сжимая зубы, подхожу к нему в упор. Молча кладу руки на пряжку и расстегиваю его ремень…

Глава 48 — ""Жаль""

— Что ты делаешь? — опускаю взгляд на ее руки.

От самой логичной мысли — что, мгновенно встаёт.

Тянет ремень из петель.

— Пойдём в спальню… — веду, лаская, пальцами по ее руке.

— Нет.

Два шага назад. Наматывает на кисть похищенный ремень, сжимая пряжку в кулак.

— Я просто хотела сказать, что мне заранее очень жаль, что я скорее всего причиню тебе боль.

— Мм?

Наотмашь прижигает мне по плечу.

Дергаюсь от шока! Это так неожиданно, что я даже не соображаю увернуться или выставить блок.

Собака срывается на нервный лай, гарцуя между нами.

Так…

Рвано делаю глубокий вдох. Боль разливается…

— Неожиданно, да?! — горят ее глаза. — И от этого ещё больнее.

В ступоре ощущаю, как пульсирует плечо и колотится от внезапного ""ожога"" сердце. Там стальной наконечник — на ремне.

— Больно? — оскаливаясь, дёргает бровью.

Неуверенно киваю.

— Мне жаль, Хан. Правда.

Нахмуривает брови.

— Очень жаль, что тебе больно.

Так…

Вдыхаю носом поглубже, делаю медленный выдох.

Аида скалится на Мию, вставая передо мной.

Та и глазом не ведёт. Решительно идёт к выходу. Открывает дверь.

— Аида, гулять! — рявкает она.

Дёргая ушами, собака растерянно мечется.

— Гулять! Аида, гулять! — с давлением и злостью режет Мия. — Ко мне!!

Аида, точно… С прошлой парой псов я был знаком чуть лучше. Этих — почти не знаю. Они скорее для антуража. Ими занимается наш кинолог.

Решившись, собака срывается с места.

Дрессировщица, блять…

Боль становится гуще и навязчивее. Накатывает злость!

— Подожди-ка, Мия, — ускоряюсь в ее сторону.

Но она и не собирается сбегать!

Захлопнув дверь за собакой, неожиданно прижигает мне ещё раз, взвинчивая меня до точки кипения. Кончик ремня со стальным наконечником отлетает по уху и глушит на несколько секунд.

Задержав дыхание, заглядываю этой маленькой самоубийце в глаза.

— Ты охренела? — низким подрагивающим голосом выдыхаю я.

— Мне очень жаль… что тебе больно.

— Иди сюда, — хватаю за ремень.

Но он быстро сбегает из моих пальцев.

Уворачиваясь, Мия отлетает вглубь дома.