Сделай это со мной снова (СИ)

— Я никому ничего не должен…

Мне приносят огромный букет цветов. А потом ещё один. И ещё один…

Вытаскивая записки, Назар, хмурясь, читает одну за другой. Все выкидывает в ведро для бумаг.

— Эм… — взмахиваю рукой. — Мне кажется — это мои записки.

— Ты хочешь цветы? Я закажу тебе любые… Только скажи.

Поцелуй в грудь, через ткань. Мои щеки вспыхивают.

— Хан… — свожу домиком брови. — Ну зачем женщине цветы, если она выбрала их сама? И ей их просто оплатили. Ты считаешь, я не могу оплатить себе цветы?

— Можешь…

— Тогда — зачем?

— Мм… Не знаю. Для фото. Для настроения. Для статуса. Зачем там вам… Ты мне скажи. Я предпочитаю дарить бриллианты.

Закрываю беспомощно глаза.

— Ладно. Не надо цветов.

— Я тебя расстроил?

— Нет.

Кладу голову ему на плечо. Ну вот такой он деревянный в некоторых вещах. Вдруг, я совершенно спокойно принимаю этот факт.

— Уверена?

— Да, все хорошо… Как твоя рука?

— Нормально.

Зависает в экране телефона.

Заглядываю. Сосредоточенно читает про цветы… Пальцы скользят по моей спине — вверх-вниз. Я чувствую себя немного пьяной.

Улыбаясь, целую его в шею, челюсть, оставляю несколько поцелуев возле уха.

— Ты такой милый крокодил… — шепчу я.

— Милый? — скептический дёргаются его брови.

— Да…

— Наверное, ты не очень хорошо знаешь русский, — хмыкает он.

Смеясь, ловлю его губы.

— Прекрасно знаю.

Он целует меня глубоко, в порыве. Оглушая и мгновенно превращая лёгкий флирт и шалости в пожар!

— Я подарю тебе цветы!

— Цветов теперь мало. Я хочу чтобы в цветах была записка, — облизываю его горячие губы, улыбаясь.

— Какая ещё к черту записка?! — тяжело дышит он.

— Любовная… От тебя. Я хочу поверить в то, что написано.

— …Аттракцион… — невнятно ворчит он.

— А?

— Будет тебе записка…

Глава 33 — Записка

Мия беседует с Богуславским, пожилым богатым поляком, который скупил львиную долю ее работ. Увлеченно рассказывает о каждой. Немного наивно и может даже излишне эмоционально. Мне так сначала кажется. Что ""так"" стоит только… со мной? Это слишком личное общение.

Отставляя пустой бокал, я наблюдаю за ними со стороны.

Ее щеки пылают. С губ периодически срывается открытая улыбка.

Ее порадовал аукцион. Участники были очень щедры. И сейчас она с удовольствием раздает им свои эмоции. Жрут, гады…

Глаза Богуславского горят, и он, не перебивая, откровенно любуется ей.

Он приглашает ее в Варшаву, обещая королевский прием. Как ювелиру, естественно.

— Нет-нет! Я не ювелир, а скорее, я художник-камнерез. С металлом я работаю мало. Ещё только учусь.

— Это так называется? — целует ей ручку. — Художник-камнерез?

— Да.

— Это прекрасно!

Да, Мия художественно режет даже самые твердые камни, надо признать. Меня, например…

Вижу, как приближаются Зара с

с Нелли.