Сделай это со мной снова (СИ)

— Я не бил ее! Телефон Даровича мне…

— Я сам позвоню. Его охране.

Только они не скажут нихера. Моя охрана бы не сказала.

— Нет. Телефон мне. И купи у фейсов все маршруты тачек Даровича за последний час.

— Уже… Жду инфу.

Скидываю вызов.

Через пару минут приходит номер.

Засовывая сигарету в губы, набираю его.

Отвечает только со второго вызова.

— Владимир Иваныч… Доброй ночи. Арманов беспокоит.

— Доброй ночи, Алихан Русланович.

— Вы прихватили кое-что моё.

Как я буду ее выскребать у него, если он решит ее оставить? Это же война.

Гнев бьется пульсирующим комом в горле.

— В самом деле? Мне не показалось…

— И всё же. Предлагаю договориться мирно и не развязывать войну.

— Ух! Как радикально. Войну… — задумчиво.

Сжимаю челюсти, играя желваками.

— Что ж Вы так неаккуратно, Алихан Русланович?.. — с едва скрываемой подъебкой. — Кровь, ссадины…

Тебя, блять, не спросил!

— С ценными вещами нужно обращаться более трепетно. А я вижу, что ценность велика…

— Где она?

— Не знаю… — равнодушно. — Я ее в этот раз отпустил.

""В этот раз"" — очень выразительно.

— Но мы подружились.

— Мило, — с угрозой выдавливаю из себя низким голосом.

— Милая, наивная, щедрая девочка, да. Я проникся.

В смысле?!

Тяжело дышу, пытаясь уловить, что он запихал в эпитет щедрая. В глазах темнеет.

— Это моя ""милая, наивная, щедрая девочка"", — повторяю его интонацию. — Я бы очень расстроился, если бы ее кто-то обидел. Очень.

— Кто-то, кроме Вас?

— Ну вот видите, как хорошо мы друг друга понимаем, — практически не сдерживая яда, отвечаю на выпад. — Надеюсь, у нас не возникнет споров?

— Только если судебных, — усмешка.

Всё, заебал ты!

— Мне прислать адвокатов?

За мной и киллера не заржавеет прислать, если ты ее обидел!

— Рано. Мы же ещё не воюем, верно? — с усмешкой.

— Кто знает… Всех благ.

— И Вам, Алихан Русланович.

Задумчиво стучу перебором пальцами.

Что за хуйня?!

Срываю с плечиков рубашку, роняя ещё несколько вниз.

Застегиваюсь, слепо глядя в зеркало.

К концу понимаю, что сместил на одну пуговицу.

Замираю.

Сжимая рубашку, дергаю в разные стороны, наблюдая как словно пули отлетают пуговицы.

Беру ещё одну.

Телефон звонит.

— ""На громкую""!

Колонка включает дозвон.

— Одна из тачек остановилась у салона Мии, — сообщает мне начальник охраны.

Не обманул. Отпустил.

— Ясно. Машину мне…

— Водителя?

— Нет. Поеду один.

— Но…

Скидываю вызов.

Забираю с тумбы четки.

Молча перебираю их пальцем, отправляя вниз, одну за другой.

Итак…

Я пытаюсь собрать в своей взорванной башне хоть какой-то конструктивный диалог с Мией.

Всплывают фрагменты сеансов психоанализа после смерти Лилии.

Психоаналитик помогал мне тогда разобрать это.

— Ни хрена не помню дельного.