Долг чести. Возьму тебя в жены

Мне плевать на возраст его стало, размажу эту мразь.

— О-о-о, — протянул урод. — Вижу, что нашёл твою больную мозоль, мальчик, — усмехнулся старый ганд*н.

Почувствовал, как кто-то схватил меня за руку. Зарина. Перевёл взгляд на неё. Она испуганно вцепилась за мой рукав и глазами умоляла, чтобы я не делал глупостей. Поднял другую руку и провёл по её нежной щеке, успокаивая.

— Думаю, пришло время нам поговорить с глазу на глаз, — проскрипел дед. — Следуй за мной.

Я обратил всё внимание на него. Тот встал со стула и скрылся за дверью, которую я заметил и раньше. Наверное, там находится один из кабинетов.

Мы остались одни, не считая троих людей Равиля.

— Будьте наготове, — сказал я и, не слушая отборный мат Наиля, последовал за стариком.

Зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Как и думал, это ещё один кабинет. Равиль Сананович сидел за массивным письменным столом и лениво потягивал виски из бокала. Он был расслаблен, но я точно знал, что это всё наигранно. Этот хитрый гад поймал меня на свой крючок. Мне даже любопытно стало, что он предложит. На моём лице ни единой эмоции. Я подошёл к столу, сел напротив, взял ещё один бокал и плеснул в него янтарной жидкости.

Он молчал. Думал, что может поймать меня на эти психологические штучки. Я уже взял себя в руки. Первая реакция была слишком яркой, нужно было контролировать себя лучше. Я никогда не срывался. Но одно упоминание Зарины, и мне крышу сносит.

— Скажи, Амирхан, что значит для тебя семья? — спросил старик, рассматривая алкоголь в стакане.

Я достал сигареты из кармана и закурил. Разглядывал его сквозь сигаретный дым.

— Тебе дать определение из учебника?

— Не дерзи мне, мальчишка.

— Называй свою цену, Равиль, и хватит играть в игры.

У меня нет ни времени, ни желания.

Старик молчал, думал о чём-то своем.

— Мы приходим в этот мир голыми и уходим такими же. Всё, чего добились в мирской жизни, там нам не зачтут, — показал ладонью наверх.

Я криво ухмыльнулся.

— А ты собираешься попасть в рай? Боюсь, что для нас давно уготовано место в аду.

— Я верю, что можно вымолить прощение… Да, я делал вещи, о которых даже самому страшно вспоминать. Убивал, грабил, насиловал. Время было такое — или ты, или тебя. Сам знаешь, нельзя прогибаться. Вот я и не прогибался.

Брал всё, что считал своим. Вся моя империя построена вот этими руками. А когда меня не станет, я боюсь, что не станет и моего наследия. Мои сыновья… Они слишком юные и не подготовлены к жизни. Они не знают, что значит убивать за кусок хлеба. Росли на всём готовом.

— Ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовал? Или обсудить методы воспитания? — спросил с раздражением.

Я вообще не понимаю для чего он начал этот бессмысленный разговор? Потянуло вспоминать прошлое? Я, бл*ть, похож на жилетку?

Старик залпом допил виски.