Дом одиноких сердец

— Да за все, — не задумываясь, ответил тот. Крючковатый нос и тонкие губы делали бы облик Горгадзе карикатурным, если бы не живая злоба, словно пропитавшая его насквозь. — Его все ненавидели. Но убил только я!

Старик с гордостью поднял указательный палец, как будто только что доказал сложную теорему.

Даша опешила, потом собралась с мыслями.

— Вы его убили? — переспросила она, изо всех сил стараясь не нервничать.

— Убил, разумеется, — кивнул Горгадзе, впиваясь в Дашу взглядом. — Ножом заколол. А нож в столовой взял. Подошел — раз! — и ткнул его. — Старик ткнул в Дашу длинным пальцем. — А вы что, не верите мне, что ли?

— Верю, — быстро ответила Даша. — Только вот следователь сказал, что Петра Васильевича убил случайный грабитель, который через окно залез.

Горгадзе нахмурился и покачал головой.

— Сама придумала? — с легким презрением в голосе спросил он."

"— Нет, правда, мне следователь по телефону сказал! Вот поэтому я и удивилась…

— Врет твой следователь, как сивый мерин, — веско произнес старик, кривя рот. — Надо бы и его убить.

Он обогнул Дашу, чуть не столкнув ее в клумбу, и направился к пруду. Открыв рот, Даша смотрела ему вслед. Получается, сын Боровицкого был прав? Петра Васильевича и в самом деле убил сумасшедший старик?!

Не дойдя до пруда, Горгадзе неожиданно развернулся и пошел обратно. Даша и сама не смогла бы объяснить, откуда у нее возникло ощущение опасности. Ей показалось, что старик сообразил что-то и теперь собирается расправиться с ней. «Проша!» — мелькнуло у нее в голове, и она уже открыла рот, чтобы позвать собаку, но тут вмешался новый персонаж.

Горгадзе был в пяти шагах от нее, когда что-то прошуршало сзади и перед Дашей очутился маленький смешной человечек с венчиком волос, обрамляющих идеально круглую лысинку. На человечке была затасканная серая куртка в дырах.

— Ай-яй-яй! — погрозил он Горгадзе пальцем, и тот вынужден был остановиться.

Даше показалось, что она участвует в какой-то не очень удачной постановке. Даже название промелькнуло в голове: «Слишком много стариков». А маленький лысый человечек не отступал, и Горгадзе нависал над ним, словно собираясь клюнуть кривым носом.

— Это Дарья Андреевна, — сообщил человечек с лысиной, — друг моего друга. А ты ее обидеть хочешь. Нехорошо! — укоризненно добавил он.

Даша еще соображала, откуда старичок знает ее имя, а Горгадзе развернулся и пошагал прочь. Неожиданный защитник повернулся к ней, и Даша вспомнила, кто он такой. Местный сумасшедший, Ангел Иванович! Господи, еще один сумасшедший!

— А вы не бойтесь, — тонким голосом сказал Ангел Иванович. — Он не придет больше. Ходит да хвастается, а сделать ничего не может.

Сейчас он говорил совсем не так, как тогда, в лесу.