Дом одиноких сердец

— Девочка, у тебя только батон? — недовольно спросила кассирша, глядя на бледное личико.

Олеся сглотнула и кивнула.

— Клади на ленту, пожалуйста.

Олеся спохватилась, что прижимает к себе хлеб, положила его на транспортер и полезла в карман. Не выдержав, обернулась, но зал за ее спиной был пуст.

— Десять двадцать.

— Что? — вздрогнула она.

— С тебя десять двадцать, — терпеливо повторила женщина за кассой и вдруг добавила: — Ты что, двойку, что ли, получила? Небось родители заругают…

Олеся первый раз взглянула на полную тетку за кассой, глубоко вдохнула и быстро произнесла:

— Пожалуйста, помогите мне, за мной гонится какой-то человек!

— Какой человек? — удивилась та, приподнимаясь из-за стойки и оглядывая зал. — Девочка. Не выдумывай. Десять рублей с тебя. И двадцать копеек.

— Пожалуйста, я не выдумываю! — умоляюще прошептала Олеся. Взгляд ее упал на бейджик на униформе продавщицы. — Ирина Витальевна, за мной какой-то человек идет от самой школы. Он, наверное, маньяк!

— А я что сделаю? — растерялась Ирина Витальевна.

— У вас телефон есть? Можно я позвоню? Пожалуйста!

Номер телефона на мобильнике Максима определился незнакомый. «Опять ошиблись, наверное», — подумал он, но нажал зеленую клавишу.

— Папа, — сказал в трубке дрожащий голос. — Папочка, за мной какой-то человек идет от самой школы. Папочка, что мне делать?

— Олеся?! — изумился Максим, и тут до него дошло, о чем говорит дочь. — Леська, ты где? — рявкнул он на весь кабинет, так что шарахнулась проходящая мимо сотрудница.

— Я в «Семеновском», мне позвонить дали, — всхлипнул тоненький голосок.

— Дай мне того человека, который рядом стоит, — приказал Максим. — И чтобы никуда не выходила из магазина, поняла? Я сейчас приеду.

Олеся подняла глаза на недовольную тетку в накрахмаленной наколке:

— Поговорите, пожалуйста… Это мой папа.

Когда спустя тридцать минут Максим влетел в минимаркет, то сразу увидел Олесю. Девочка сидела на табуретке за витриной с тортиками и пирожными, а над ней возвышалась монументальная продавщица. Олеся подняла глаза и заметила отца.

— Папа!

Она слетела с табуретки, чуть не перевернув ее, и бросилась к нему. Максим подхватил маленькое худенькое тельце, прижал к себе, но попытку зарыдать пресек.

— Ну-ка цыц! — строго сказал он. — Все нормально, слезы и сопли отменяются. Сейчас мы с тобой отправимся в милицию, а по дороге ты мне все подробно расскажешь. Ладно?

После безрезультатной беседы в милиции Максим с Олесей пошли домой. По дороге Максим обдумывал, что теперь предпринять. «Сначала какой-то кретин гнался за Дашкой, теперь — за Олеськой… Убил бы Боровицкого своими руками! — стиснул он зубы. — И никакой его квартиры не надо.