Дом одиноких сердец

 — Я в одиннадцать лет даже слов таких не знала!

— Ну, ты же сама говоришь, что я у тебя акселератка, — пожала плечами дочь, в глубине души очень довольная.

— А что, Олеся права, — поддержал девочку Максим. — Да, нехилый удар по самолюбию Красницкой получился.

— Поэтому она взяла ножичек и — чик! — Олеся махнула рукой и показала, что сделала Красницкая.

— Прекрати сейчас же! — нахмурилась Даша. — Этого мы не знаем. Но, по-моему, Красницкая не могла бы никого убить. Она даже мымру-балерину боится как огня, и все потому, что та на нее накричала. Игрушка ей, видите ли, не понравилась.

— А математика — то ли гения, то ли сумасшедшего — ты сегодня не видела? — внезапно спросил Максим.

— Нет, — покачала головой Даша, — не видела. Почему ты про него вспомнил?

— Да, знаешь, подумалось: вдруг в одной из историй Боровицкий зашифровал его? Попробуй с ним поговорить. А то мы с тобой ищем женщину, а может, искать надо мужчину?"

"— Видишь ли, — поразмыслив, ответила Даша, — у меня вообще стойкое ощущение, что мы не там ищем. Все неправильно, понимаешь? Совершенно все. Сколько я ни разговариваю со стариками, ничего нового не выясняется.

— Ты выяснила, что у них злой главврач, — напомнила Олеся.

— Да, только к нашей истории он никакого отношения не имеет, — возразил Максим. — Хотя… Слушай, а давай представим: Боровицкий узнает, что тот издевается над пациентами, обещает разоблачить, а Денисов-Борисов его за это убивает. Как тебе такой поворот?

Даша с Олесей остановились и посмотрели на него.

— А рассказы Петра Васильевича тут при чем? — настороженно спросила Даша.

— Вспомни: у той старушки, которую чуть было не убивает женщина по имени Инна, был зять. По сюжету Боровицкого он пишет письмо Инне с требованием не беспокоить ни его, ни жену.

— И ты полагаешь, что тем зятем мог быть Денисов? — задумалась Даша.

— Почему бы нет? Вопрос — как это выяснить. Ладно, пошли домой, уже поздно. Проша, ко мне!

Глава 18

«Нечего ее бояться… Нечего ее бояться…» Такую нехитрую мантру Даша начала твердить на подходе к пансионату. Помогло, но ненадолго: как только она подошла к ограде, ей сразу стало не по себе. Встреча предстояла неприятная…

«Может быть, еще ничего и не получится», — сказала себе Даша.

Но она знала, что с одиннадцати до двенадцати у пациентов пансионата нет никаких процедур. День опять выдался ясный, и, значит, человек, с которым ей нужно было поговорить, скорее всего, сейчас мирно прохаживался по дорожкам или сидел на скамеечке. Оставалось только найти его и выяснить все, что нужно.

У ограды пансионата оказалось неожиданно шумно. Пара охранников стояли около будки навытяжку, а возле них раздраженно прохаживался крепкий бородатый дядька.