Дом одиноких сердец

Беда, конечно, страшная — да у кого беды не случаются? Взрослая, самостоятельная, с квартирой — найдет себе место в жизни, не заплутает. Они продолжали время от времени заходить к ней, но Ирине их визиты были так явно в тягость, что вскоре даже соседка по лестничной клетке перестала заглядывать каждый день, ограничиваясь дежурным звонком раз в неделю. А вскоре соседи узнали, что Ирина продает квартиру, и махнули рукой — все равно уедет.

Два месяца после смерти семьи Ира жила так: утром вставала, садилась к окну, долго смотрела во двор. Иногда выходила, чтобы купить хлеба и молока. Если бы кто-то ей сказал, что два месяца подряд она питается одним хлебом и молоком, то она не поверила бы. Хотя не замечала, что ест вообще. В голове ее вели разговоры бабушка с дедушкой, заканчивали какие-то споры родители, а Ира возражала или, наоборот, поддерживала их. Иногда голова была пустая и легкая, и тогда она целый день смотрела на деревья за окном или на бегающих во дворе ребятишек. Когда темнело, ложилась спать.

Через два месяца она проснулась от телефонного звонка. Незнакомый голос с легким акцентом поинтересовался, не собирается ли она продавать квартиру? Есть хороший вариант для обмена, прямо около парка. Может быть, она подумает?"

"Ирина огляделась вокруг и увидела сантиметровый слой пыли, почувствовала запах плесени, заметила, словно в первый раз, все вещи, оставшиеся от родителей… Решение продать этот склеп пришло немедленно и было единственно верным и правильным. Надо все сменить. Все. А после она начнет новую жизнь.

Ирине показали предлагаемую ей квартиру, она очень быстро подписала какие-то документы и так же быстро оказалась… на улице. Милая паспортистка, прекрасно понимавшая, что она делает, когда передавала информацию о девчонке, оставшейся одной в трехкомнатной квартире, утешала себя: все равно той в наследство еще дом в деревне останется. Не пропадет. А ей самой деньги, полученные за информацию, необходимы были для лечения сынишки. Каждый крутится, как может.

В милиции, куда Ирина догадалась прийти, на нее посмотрели равнодушно и даже с легким презрением — смотреть надо, что подписываешь, чай, не девочка. И развели руками. В августе Ирина шла по городу, свежему после дождя, и в голове ее опять была та же пустота, что и после смерти родителей. Теперь она потеряла и квартиру.

Дача в деревне была расположена недалеко от Москвы. Ирина купила билет и на электричке поехала туда — сама толком не зная зачем. В деревне выяснилось, что, во-первых, у нее еще нет права собственности, а во-вторых, вряд ли оно вообще появится. Какой-то незнакомый мужик долго объяснял Ирине, что ее дедушка не оформил в свое время такие-то и такие-то документы, а без них… Она поняла только одно — продать домик она не может.