Дом у воды

— Мы приземлились, — доложил он кому-то и сварливо добавил: — Ждите, мы без багажа. Как только трап поставят, сразу выйдем. Куда-куда! В зал внутренних прилетов подходите!

Света слушала вполуха и даже значения не придала причитаниям крестного. Хотя ну с кем еще может в таком тоне разговаривать Пахомов? Но от неприятных событий последних дней, да и просто усталости, думать о чем-то другом, не касающемся Гаранина, сил не осталось. Она чувствовала себя измотанной и больной. Нет, виной ее состоянию был не ребенок, а все тот же Арсений Юрьевич Гаранин. Дурак и балбес! Естественно, она знала еще до встречи с ним, что он идиот и ранен не только в филейное место, но и на всю голову. Знала, что из каждой группы, останавливающейся на ночлег в его доме, всегда найдется туристочка, готовая провести бессонную ночь в объятиях Джина. А сколько этих групп и сколько девиц? Данные не поддаются корреляции. Одним словом, много!

«А теперь и ты пополнила списочек. Знал бы Арсений, с кем трахался эти три месяца, — хмыкнула она про себя, осознавая, что велика вероятность, когда Гаранин не станет ее искать и никогда ни о чем не догадается. — Может, так и лучше всего, — внутренне поморщилась Света. — А то начнет бегать следом, орать о своей любви на каждом шагу: «Лублу, лублу!». Только как поверить после презрения и предательства? Как убедиться, что любят именно тебя, а не твои деньги и громкое имя? Да никак! Все равно в глубине души останется сгусток недоверия и обиды. От гнусных оскорблений и подозрений. Ага, чуть не обокрала бедного Сенечку, — усмехнулась она и, наблюдая, как к самолету подъезжает трап, подумала, что забрала у Гаранина более дорогое, чем все деньги мира.

— Ребенок! Вот истинная ценность. А вы, Арсений Юрьевич, сверните в трубочку всю наличность и засуньте недалеко от места ранения. — Света вгляделась в голубое небо, отыскала там одинокое облачко и мысленно попрощалась: — Гуд бай, Джин! Сиди в своей чащобе и не вспоминай о нас! — Она тяжело вздохнула, пытаясь справиться со слезами, и сама себя упрекнула: — Ну кому ты врешь, милая? Ты же хочешь, чтобы он нашел тебя, прискакал на белом коне с цветами в зубах. Чтобы любовь как в сказке… Любовь, — мысленно отмахнулась Света. — Придется вырвать с корнем этот нежный цветок…»

— Ну что сидишь, спиногрыз? — пророкотал над ухом крестный. — Давай на выход. А ты, малышня, иди сюда, — улыбнулся он Олеське.

— Я ее на руки возьму, — пробубнил Бессараб, продвигаясь к выходу.

«Все-таки мы как цыгане, — про себя улыбнулась Света. — Торбы, дети, вопли… Табор уходит в небо! Никакого воспитания и внутренней культуры», — про себя заметила она голосом бабушки Раисы Петровны. А когда вышла из гейта в зал прилета, сама заверещала от восторга.