Дом у воды

Один — как этот, надземный, а второй находится ниже. Там похоронен первый де Анвиль, незаконнорожденный потомок Карла Великого.

— М-м-м, — протянул удивившись Арсений. — А сколько же всего веков этой избушке?

— Конкретно эту, — улыбнулась Света, — возвели в пятнадцатом веке. Но на ее месте стояла церковь. В ней и были захоронены первые де Анвили. Вот на ее фундаменте и поставили усыпальницу. Внизу каменные стены в несколько метров толщиной. Никаких тайных ходов в этом подземелье нет.

— Очуметь, — хмыкнул Гаранин, — тогда мой план самый жизнеспособный.

Он повернулся к Свете и внимательно заглянул ей в лицо.

— Мы тут уже час сидим, странно, что вас не хватились.

— Мама со всеми поругалась, — доложил Эжен."

"— И мы собирались уезжать в Гралье, — оповестила Олеська.

— Они могут подумать, что я уехала не попрощавшись, — всхлипнула Света.

— Так увидят, что машина на месте или вертолет, на чем ты тут передвигаешься, и начнут искать, — успокоил Сеня.

— Это замок, Джин. Огромное хозяйство. Мама точно не пойдет в гараж смотреть, на месте ли машина, Витька еле ходит, а Арман занят в лаборатории. А больше тревогу поднять некому.

— Лаборант хренов, — скривился Арсений. — Даже не думал, что он что-то своими руками делает.

— Руками и мозгами, — гордо вскинулась Света. — Многие разработки «Анвильформасьон» проходят при его личном участии…

— Ладно, — перебил Сеня, — шнур я распустил, пора за дело приниматься. Потом расскажешь мне историю об Армане де Анвиле, пароходе и человеке.

— Джин, — устало отмахнулась Света и, перевернув стоявшее в отдалении пластмассовое ведро, уселась на него верхом. Прижав к себе Олеську, задумалась.

С самого отъезда из Гречишкино ее снедали обида и злость. Она обижалась на Гаранина, что он выставил ее охотницей за его состоянием, злилась на себя, что не рассказала о себе правду. Но его слова о ее алчности не дали такой возможности. Душа изнутри защелкнулась и не желала открываться. Ей казалось, что стоит подождать совсем чуть-чуть, и воспоминания о Сене постепенно иссякнут. Как испаряется вода в чашке, стоит забыть о ней на несколько дней. Света старалась не думать о Джине, его выходках, но память услужливо подсовывала картинки. Вот они катаются с горы около Курыгино, а вот занимаются любовью в душевой. И если от первых воспоминаний на душе становилось тепло и радостно, то от любой мысли о комнате с походным душем, тянуло низ живота и щемило сердце. Невозможно поверить, что мужчина, рычащий ее имя в состоянии, близком к помешательству, не испытывал к ней никаких чувств. Да и в равнодушии не удалось бы упрекнуть человека, обнимающего ее все ночи напролет и шептавшего на ухо всякие глупости.