Дом у воды

— Иди ко мне, мой хороший, — проворковала Света, беря ребенка на руки, и тут же представила вихрастого мальчишку лет двенадцати: — А это мой сынок Эжен.

Михеич оглядел семью Арсения. Все, как на подбор, в одинаковых штанах и майках. Только у девчонок ботинки тоже камуфляжные, а у Арсения и Эжена — настоящие берцы.

— А что это у вас Димон не по форме одет? — весело хмыкнул Михеич, кивая на ребенка в сером спортивном костюмчике и голубых носках.

— Я ж тебе говорю, начальник экспедиции, — расхохотался Арсений.

— А на вертолете кто прилетел? — почесал репу Михеич. — Или это не ваши?

— Наши, наши, — в один голос заверили Сеня со Светой.

— Сева и остальные родственники, — пояснил Арсений, обнимая жену. — Еще хорошо, что большая часть дома осталась. А то бы заполонили всю округу, не протолкнуться.

— Света, Света, — затормошила опекуншу Олеська, — а ко мне домой когда поедем?

— Мы остановимся в нашем доме в Гречишкино, — пояснила, видимо, не в первый раз девочке Света. — А завтра или в любой другой день съездим туда на лодке или по берегу сходим.

— А к прабабушке Клаве? — снова поинтересовалась девочка.

— Навестим обязательно, — кивнула Света.

Михеич почесал затылок и как бы вскользь заметил:

— Тут из Москвы профессор на лето приехал, хочет Олеськин дом купить. Если вы согласны, я ему позвоню. Пусть заскочит на днях. Два миллиона за избу предлагает…

— Ну не знаю, — пожала плечами Света и вопросительно глянула сначала на мужа, потом на Олеську.

— Надо подумать, — пробурчал Гаранин задумчиво. — Мы как-то этот вопрос не обсуждали."

"Михеич всмотрелся в своего давнего знакомца. Арсений почти не изменился. Чуть-чуть раздался в плечах, так что черная майка плотно облегала накачанное тело. Камуфляжные штаны, заправленные в новомодные ботинки, свободно болтались на крепких ногах. Только взгляд стал немного другим. Более добрым, что ли? Исчезли вечная подозрительность и напряженность. А уж когда влюбленно и чуть насмешливо глядел на жену, так и вовсе становился другим человеком.

В кармане у Арсения запиликал сотовый, и он, достав трубку, бодро пролаял:

— Да едем мы! Едем! Через пять минут будем!

— Кто это? — лениво осведомилась Света, сажая малыша обратно в креслице.

— Севка, — отмахнулся Гаранин. — Спрашивает, кто в какой дом заселяется.

— Мы живем у себя, — напомнила Света. И Михеичу вдруг показалось, что и ей эти два с половиной года пошли на пользу. Особо она не поправилась. Так и осталась худенькой девчонкой. Только больше округлилась, где нужно и улыбается чаще.

«Счастливая, — добродушно подумал Михеич. — А счастливые бабы у нас редкость. Оно ведь как, то сарай сгорел, то Наполеон наступает, а то мужик себя не оправдал.