Друг сына

Когда-то давно я водила Димаса на конный спорт, надолго его не хватило, переключился на самбо… И теперь меня, кроме напряжения по поводу того, что увидел Дима, начинает мучить страх, вдруг, что-то случится сним? В таком состоянии ускакал…

– А разве это не опасно? В таком состоянии…

– Да нет, – пожимает плечами Лиза, – Ветерок его любит, сейчас, наоборот, погоняет, успокоится. Непонятно только, какая пчела его куснула…

Знаю я эту пчелу…

Приходят массажистки, разговор прерывается.

Через час мы, совершенно разомлевшие, распаренные и ленивые, лежим в мягкой зоне у закрытого бассейна и пьем чай.

Я смотрю на роскошный вид из спа на открытый бассейн, поле, зеленое и ровное, с одной стороны, конюшню с левадой с другой.

Матвей не проявляется.

Дима тоже.

Надеюсь, они разговаривают. А не дерутся."

"Мы с Лизой тоже болтаем о каких-то совершенно незначительных вещах, и я ловлю себя на том, что мне легко с ней. Удивительное дело, эта девочка, по возрасту годящаяся мне в дочери, понимает меня, пожалуй, на том же уровне, что и Вера. По крайней мере, суждения у нее неожиданно взрослые, и сейчас ничего нет от того взрывного подростка, которого она демонстрировала недавно за столом.

– У вас с Мотькой какая разница в возрасте? – спрашивает Лиза.

Вопрос не деликатный, но как-то так она спрашивает, без подвоха и наезда, что хочется ответить.

– Мне тридцать восемь, – говорю я, – скоро тридцать девять.

– Ну офигеть, – присвистывает Лиза, – не зря пиявка так взбудоражилась!

Я никак не комментирую подпольное прозвище ее мачехи, хотя про себя отмечаю, что оно вполне точное. Эти большие губы, близко посаженные глаза, широкие модные скулы… Реально, на пиявку похожа, надо же…

– И… как тебе? – снова задает вопрос Лиза.

– В смысле?

– В смысле… Разница в возрасте чувствуется?

– Нет, – совершенно честно отвечаю я, – вначале я напрягалась… Да и сейчас напрягаюсь… Но Матвей… Он очень взрослый для своих лет. А я, как выяснилось, иногда бываю инфантильной.

– Мотька такой, – кивает Лиза, – любит командовать. И, если что его, то уже фиг отпустит из рук. Так что смирись.

– Да я уже поняла, – смеюсь я, и, в приступе внезапной откровенности добавляю, – хотя, конечно, не представляю, что дальше будет… У нас в обществе, сама знаешь, когда женщина старше, осуждают.

Вот несправедливость какая, да? Почему, когда мужчина старше, это нормально воспринимается, а когда женщина, то ужас? Неправильно!

– Да и когда мужик старше, тоже не особо хорошо принимают, – странным голосом отвечает Лиза, и я перестаю улыбаться, чувствуя за этой странностью какую-то историю.

– Случалось испытывать? – осторожно уточняю я.

– Бывало.

Лиза отворачивается, пьет чай, я смотрю, как чуть подрагивают тонкие пальчики.