Друг сына

А я, не обращая внимания на заинтересованные взгляды коллег, слышавших, конечно, не весь наш разговор, но многое, скрываюсь в туалете, делая вид, что страшно занята.

Сижу там какое-то время, стыдясь сама себя, затем выхожу.

И, сделав лицо кирпичом, иду убирать свое рабочее место.

Не удержавшись, бросаю опасливые взгляды в окно, пугаясь того, что могу там увидеть черный здоровенный внедорожник. Такой знакомый. Слишком знакомый.

Матвей, конечно, в курсе, кто я и где работаю, но конкретного адреса я ему не давала никогда. И не собираюсь.

И сейчас новость, что у нас с ним имеются общие знакомые, выводит из колеи.

Следующая клиентка, слава богу, не требует постоянной поддержки диалога, она сама с собой разговаривает, задает вопросы, сама же отвечает, рассказывая долго и эмоционально про своего бывшего, козла, разумеется, кинувшего ее с двумя детьми и свалившего к другой женщине. История, старая, как мир, и от меня требуется лишь поддерживать видимость беседы, кивая, поддакивая и возмущенно высказываясь: “Вот козлина, а!”

Короче говоря, нормальный рабочий процесс, вообще не мешающий лихорадочной работе мозга.

Узнает ли Матвей, что я тут работаю?

Что сделает?

Он, вообще, помнит меня?

Хоть бы нет! Ох, это было бы замечательно…

Вот только что так на душе-то плохо? Не должно быть так…

– А потом он ко мне заявился, представляешь? – доносится до меня через сумбур в голове возмущенный голос клиентки.

– Ничего себе! – тут же на рефлексе удивляюсь я, – под лампу! Другую руку!

– И прямо с порога начал лапать! – с видимым удовольствием делится клиентка.

– Ого!

– А я его по физиономии!

– И правильно!

Накладываю второй слой геля, строя возмущенное лицо, а сама вспоминаю, как Матвей ко мне пришел…

Буквально через день после того, как мы… В первый раз…

И, наверно, надо было мне, как этой женщине, выгнать снова и по физиономии, да…

Но не смогла.

Я ведь в глазок посмотрела тогда.

Знала, кто с той стороны двери стоит! И все равно впустила.

Матвей стоял, подпирая крепким плечом косяк, смотрел на меня исподлобья. Вообще без улыбки. Жестко так, внимательно.

И ни просьбы не было в его взгляде, ни растерянности.

Словно знал, что я открою. Не сомневался, что впущу.

Уверенный в себе, слишком уж самоуверенный… Хам и наглец.

Но самый шикарный мужик в моей жизни.

Он сделал шаг вперед, не сводя с меня пристального жадного взгляда.

Я синхронно отступила назад.

Не смогла сдержать лицо, отвернулась… Словно слабость свою признавая. Поражение.

А Матвей не из тех, кто благородно отступает перед поверженным противником.

Он из тех, кто добивает.

Меня подхватили горячие жесткие руки, коридор, кухонный проем, дверь спальни – все пронеслось перед затуманенным взглядом сумасшедшим хороводом.