Друг сына

Гад… Маньяк… Очень, просто очень сексуальный…

Глава 28

Утро безрадостно и серо.

Разлепляю глаза с трудом, сглатываю, ощущая наждачную сухость в горле. Боже… Какого черта я вчера так?.. Словно девочка двадцатилетняя, в загул ушла… Хотя, в двадцать мне было жестко не до гулянок. Димасик как раз в веселый кризис трех лет входил, а его папаша – в свой кризис, когда мужику начинает казаться, что он достоин большего, а пеленки, ребенок и вот это все – явно лишнее в его жизни и мешает… Н-да…

Веселое было время… Как вспомнишь, так вздрогнешь.

Это что же получается, я наверстываю теперь?

Выходит, я – из тех самых дам, которые, вырастив детей, вспомнили, что не погуляли в свое время, и теперь несут себя… по кочкам всеми интересными местами?

Блин, я же всегда над такими смеялась!

А сама что?

У-жос…

Сквозь гул в голове прорываются еще какие-то посторонние шумы: голоса.

Один – точно Веркин. Напряженный, злой.

А вот второй… Мужской, тихий, с жесткими категоричными интонациями…

Кто это еще с утра пораньше к подруге зарулил?

Кто-то из ее поклонников многочисленных?

Вера моя никогда от отсутствия мужского внимания не страдала, да… И теперь, наверно, в активном поиске работы, дергает за все имеющиеся связи.

Конечно, работу и интим она не смешивает, не в ее правилах, но, учитывая общую обстановку с безработицей по городу, не грех все возможности использовать…

Но, черт, почему так рано???

Голоса набирают громкость, я уже слышу отдельные фразы.

– Я все сказала… – голос Веры, категоричный и суровый, – и я не люблю, когда на меня давят.

– А я не люблю… Хотя, это неважно, – мужчина тоже чуть повышает градус общения, – Вера Степановна, я настаиваю.

– Настаивайте в другом месте, – рявкает Вера.

Ого!

Это кто ее так из себя вывел?

И не нужна ли ей помощь?

Встаю, покачиваясь, сразу же ведет в сторону, хватаюсь за стул, торможу себя.

Н-да…

Помощник из меня, конечно…

Сжимаю зубы и все равно упрямо ползу на звук начинающейся ссоры.

С тревогой прислушиваюсь к внезапно понизившимся голосам.

Мужчина что-то бубнит, упрямо и напряженно.

Вера отвечает грозным шепотом… Потом тихо ахает, что-то падает с грохотом.

Забыв о своем головокружении, несусь в прихожую. Сердце выпрыгивает из груди от страха.

Шебуршение, словно там борются, затем звонкий шлепок.

Надеюсь, это Вера!

Вылетаю в прихожую и замираю на месте, таращась на картину маслом, вполне понятную с первого, самого беглого даже взгляда.

Вера стоит, с негодованием и угрозой дышит, роскошная грудь ее, обтянутая тонким шелковым халатиком, поднимается и опускается. Поднимается и опускается.

Залипательное зрелище, на самом деле.

И я понимаю, почему тот, кому прилетело только что по щеке, ничего не делает, не пытается возмущаться рукоприкладству.