Друг сына

Хватит уже, как девочке, в рваных джинсах скакать…

Я тогда глянула на его новую жену, оценила ее габариты, норковую шубу и шапку… И согласилась, что да, не думаю я про возраст… Плохо, ай, как плохо… До сих пор ни шапки норковой не завела, ни шубы в пол… О чем только думаю?

Покивала я тогда и побежала по своим делам, как раз запись к стилисту была, после которого я рыжей и стала. И Матвею этот цвет очень даже понравился, да…

Пожалуй, я Валерке благодарна должна быть. Где бы я была сейчас, если б он не бросил меня тогда? Не подставил так жестко, кинув одну с ребенком в этом море безумия?

Явно не занималась бы сексом с шикарным молодым парнем в его офигенной холостятской берлоге, да.

Взрослая женщина же не должа себе такого позволять… Не должна так терять голову. Она много чего не должна, эта мифическая взрослая женщина. Основное, чего не должна – это быть счастливой вопреки всему.

Матвей рычит, уже теряя берега и тиская меня совершенно жестко, жадно, по-собственнически, и я улетаю туда, куда, несмотря на долги перед обществом, улетают многие взрослые самодостаточные женщины, позволяющие себе выглядеть не по возрасту.

Белье на кровати темно-серое, дорогое, офигенное наощупь. И Матвей на нем смотрится невозможно горячо.

Его безумные темные глаза, мощные, бугрящиеся мускулами руки, широченная, заросшая волосом грудь… М-м-м…

– Потанцуй на мне, малыш, – шепчет он, прижимая меня к себе жестко и умело.

И я закатываю глаза от удовольствия.

Он умеет говорить правильные вещи в правильное время…"

"И мне хочется быть для него красивой. Танцевать для него. Кайфовать с ним.

За огромными панорамными окнами – город, ночной, мигающий огнями. Он смотрит на нас, танцующих здесь, на высоте. И это – шикарный антураж для всего происходящего.

Даже если все закончится… Когда все закончится…

Я буду помнить вот эти мгновения: ночь, темное постельное белье, невероятный парень с самым горячим в мире взглядом, жесткие пальцы на бедрах, наш танец на двоих… И город, подмигивающий огнями в такт…

– Переедешь ко мне, малыш, – говорит Матвей, и я уплываю от приказного, безапелляционного тона.

Он не спрашивает уже.

Он факт констатирует.

А я не в том положении сейчас, чтоб говорить “нет”.

Я вообще не в том положении, чтоб связно складывать слова в предложения.

– Завтра.

О-о-о-о…

– Прямо с утра.