Два шага до любви

"

"А дальше продолжался все тот же шизоидный оптимизм, в котором я пробыла еще недели три. Я училась, как ненормальная, каковой на тот момент и была, засиживалась в библиотеке, изучала дополнительную литературу, строчила рефераты и доклады, записалась на несколько дополнительных программ сверх основных занятий. И постоянно находилась в приподнятом, возбужденном состоянии: улыбалась, смеялась не к месту, активно жестикулировала — едва не прыгала от лихорадочного переизбытка преувеличенно-радостных чувств и эмоций. И ни разу за все это время не вспомнила о своей беременности!

Даже тени ни одной захудавшей мыслишки на эту тему не возникло.

Но однажды утром, совсем рано, еще и шести часов не было, я проснулась от того, что меня страшно мутит, и помчалась в туалет, и там, когда стояла над унитазом, в мою несчастную головушку вернулось в полном объеме покинувшее меня сознание.

— Господи, что со мной было?.. — поразилась я до глубины души своему затянувшемуся приступу умопомрачения. — Я что, с ума схожу?!

И я так перепугалась! Так сильно, что решила немедленно ехать к маме! Прямо сейчас! Вот прямо отсюда, из туалета, и прямиком домой, к маме! Ну а куда еще может кинуться ребенок спасаться от всех своих невзгод и у кого еще искать утешения?!

Я бегом вернулась в комнату и стала суетливо собираться, подгоняемая желанием прямо сию минуту, сейчас же оказаться рядом с мамочкой! Торопливо, не разбирая, выхватывала из шкафа какое-то шмотье и кидала на кровать, не особо вникая, что и зачем беру, и тормознула лишь тогда, когда, достав с антресоли свою старенькую сумку, вспомнила, глядя на нее, что она совсем порвалась и в ней безнадежно и окончательно сломалась молния.

— Вер, — потрясла я за плечо спящую мирно и сладко подругу, — можно мне взять твою дорожную сумку?

— Зачем? — не открывая глаз, окончательно не просыпаясь, спросила она.

— Мне надо срочно уехать домой. К маме. А моя совсем порвалась.

— Так возьми свою другую, — пробормотала Вера, переворачиваясь на другой бок.

— Какую другую? — не поняла я.

— Ту, что у тебя под кроватью лежит, — снова отключаясь, еле ворочая языком, пояснила она. — Мы сколько раз просили, убери ты ее оттуда, а то, когда полы моем, мешает… — и она снова заснула.

Да, просили, было такое. Только я пропускала мимо ушей все эти просьбы, я даже видеть не хотела ту сумку, дотронуться боялась, словно она была заразной какой-то.

Может, и была. Заразная самыми страшными моими воспоминаниями.

Встав на колени, я дотянулась до сумки и извлекла ее из-под кровати, и смотрела на нее несколько минут, боясь открывать. Там были вещи из моей прошлой счастливой жизни, которой у меня никогда больше не будет. Очень хотелось плакать, но я не могла.