Две жены моего мужа

От нее не осталось ничего от прежней Линары.

— Знаю. Я решу этот вопрос, не волнуйся.

— Я надеюсь, — Зара сделала шаг к детской, но я остановил ее, взяв за руку.

— Постой! Скажи мне, что там делал Аслан?

— Карим, ты не о том думаешь, — вздыхает жена.

— Просто ответь. Или я поеду к нему и спрошу напрямую.

— Аслан уезжает в Арабские Эмираты. Ему предложили работу. Он приехал попрощаться.

— Как вовремя, — хмыкнул ехидно. — Пока у нас идет внутренний аудит, он решил быстро сбежать из страны.

— Почему ты так говоришь? — в ее глазах застывает вопрос. — Ты его подозреваешь в чем-то?

— Возможно.

— Нет, не может быть. Он не такой.

— А ты что знаешь, какой? — вспыхиваю, как спичка.

— Это ты должен знать, — пожимает она плечами. — Ты же с ним дружил.

— А я вот не знаю, — развожу руками. — Оказывается, я ни о ком ничего не знаю.

Зара неотрывно смотрит и хочет возразить, но так и не делает этого. Хорошо ведь изучила мой характер.

— Посижу немного с Дилей, пока не проснется, — меняю тему и иду в детскую.

***

К Линаре приезжаю с небольшим опозданием и всячески извиняюсь перед доктором. Все-таки дочка знает, как вить из меня веревки. То она просьба, то другая и я забыл о времени. Но Андрей Владимирович, к счастью, приехал за пять минут до меня. Поэтому к Лине мы поднимаемся вместе. Она открывает дверь и сходу бросается мне на шею.

— Карим, ты за мной пришел? Отвезешь меня к сыну?

Смотрю на доктора, и он кивает.

— Да. Только сначала тебе надо все рассказать Андрею. Он поможет, — обманом подвожу ее к психиатру.

Женщина, повисшая на мне, совсем не та, что прежде. Худая, высохшая, почти прозрачная. В квартире беспорядок, пыль , спертый воздух. В раковине гора грязной посуды, на столе засохшая еда."

"— Вам лучше выйти, Карим, — предупреждает меня врач и чувствую облегчение от его слов. Да, совестливо. Да, неправильно. Я не могу рядом с ней находится.

Больше часа провожу во дворе жилого комплекса, то в машине, то около нее. Нервничаю. Несколько раз жутко хочется позвонить Заре и вскоре сдаюсь и набираю. Ее голос успокаиваю, а я говорю ей, что просто хочу узнать, как дочка.

Наконец, Андрей Владимирович выходит из подъезда, и я иду к нему навстречу. Он всегда очень собран и не выдает никаких лишних эмоций, поэтому считать что-либо по его лицу невозможно. Останавливаемся в одной точке и, предвосхищая мой вопрос, он говорит:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Карим, все серьезно.

— Что именно?

— Мы поговорили, хоть это и было нелегко. Она совершенно оторвана от реальности и действительно считает, что ребенок жив. Но есть одно “но”.