Двойня для случайного папы

Ее лицо покрывается красными пятнами. Скандала не избежать.

Морщусь.

– И они не твои, Ром. Очнись! Она же просто проходимка, которая драит полы.

– Лиз, не позорься, – устало откидываю голову, – все кончено. Я все сказал. Никто в моем решении не виноват, никто, кроме тебя, не виноват в сложившейся ситуации. Ты решила, что сможешь врать и за спиной меня сливать. Так вот, ты ошиблась. Ключи – и иди с миром. Если задержишься еще на несколько минут, то я реально разозлюсь, и ты будешь отвечать по всей строгости. Пока ты мне никакого существенного вреда не нанесла, но я не бесконечно могу быть таким терпеливым.

Протягиваю руку. Лиза открывает сумку и швыряет ключи от квартиры. Они ударяются о грудь и со звоном падают на пол."

"– Да подавись, Филатов! Я все папе расскажу, и ты еще пожалеешь! Меня никто не может так безнаказанно кидать.

Отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен. Слышу хлопок двери и выдыхаю. С плеч будто гора падает. И я понимаю, что это самое правильное решение.

Глава 17

Лена

Возвращаюсь из квартиры Ромы и застаю сестру, которая мечется по своей спальне и что-то ищет.

– Ты чего потеряла?

Задумчиво чешу голову, пока Линка отмахивается.

Не дождавшись ответа, пожимаю плечами и отправляюсь на поиски бесят. Они явно сегодня не в духе.

– Эй, детвора! – отбираю у Мишаньки его любимый молоток, которым он размахивает перед носом Павлика. – Ты что хулиганишь?

Грожу пальцем, но сын как ни в чем не бывало отворачивается и продолжает заниматься своими делами.

В такие моменты мне кажется, что я не справлюсь! Как? Как воспитать их достойными мужчинами?

Опускаюсь рядом с ними на корточки и запутываюсь пальцами в волосах и сдерживаю всхлип.

В груди расплывается непонятно откуда взявшаяся горечь. Как любая нормальная мама я хочу для своих крошек полноценную семью: с любящим отцом и спокойной мамой, а не вечно несущейся куда-то на работу.

И так велик соблазн рассказать Роме про детей… Был. Пока он не обвинил меня в том, что я спала с ним, будучи беременной от кого-то другого.

Усмешка выходит болезненной, отдающей болью в груди.

Рома, Рома… Как же тяжело видеть его и понимать, что ничего не будет. Я не смогу быть с человеком, которые не принимает моих детей, а взять и так просто сказать, что дети его… Интересно, а он поверит? Или снова обвинит, что я приплетаю ему то, чего нет?

– Систер, я убегу по делам? – в зале объявляется взъерошенная Линка с кипой бумаг.

Незаметно стираю скатывающуюся слезу и выдавливаю улыбку. Надеюсь, мое состояние останется незамеченным.

– Чего случилось? Ты какая-то рассеянная.

– Ой, – снова взмах рукой, – видите ли, нужно лично отвезти перевод какой-то крале. По тырнету ее не устраивает, ей надо распечатать и бумажульки принести на золотом блюдечке.