Единственная для бандита

Мне больше нравится, когда её кукольное личико искажается от оргазама или когда огромные, светлые глаза становятся блестящими от возбуждения. Она — моя одержимость, поселившаяся в мыслях на постоянной основе. Но в последнее время при взгляде на неё во мне пробуждается не только похоть, но и другие чувства, которых я не знал раньше.

Переживать и тревожиться о ком-то за пределами моей семьи для меня в новинку. Тем более, о той, что пришла и предложила себя в обмен на деньги, как это было в самом начале. Сейчас от той Лины мало что осталось. Вернее, она та же самая, сладкая и невинно-порочная, но как будто закалилась и стала твёрже. Пытается держаться под гнётом обстоятельств и пробует выпускать коготки. Это получается у неё так забавно, что вызывает вихрь эмоций. Хочется в тот же миг подмять её под себя и начать целовать. Безудержно, выпивая из её души все эмоции до единой. Хочу быть в ней. Не только в теле, но и в мыслях.

— Выбирай, — подталкиваю меню в сторону Клубнички.

Она пробегается по строкам меню и закрывает его с лёгкой улыбкой, играющей на пухлых губах.

— Я почти ничего не поняла из написанного. Забыл, что я не владею итальянским языком, Леон?

— Скажи так ещё раз, — требую, накрывая её руку своей. Солнце стоит уже высоко и играет на белокурых волосах Лины, заставляя их сиять нимбом над головой русской красавицы. Сводит с ума, чертовка.

— Сказать как? — удивляется, округляя глаза, но не отдёргивает руку, а накрывает своей второй, разглядывая контраст наших переплетенных пальцев — моих с бронзовым отливом и её, почти белоснежных.

— Ты очень красиво произносишь моё имя.

— Хм… Всегда называть тебя Леон? — лукаво улыбается. — Не синьор? Не господин Моретти? Не большая шишка?

— Моя шишка становится неприлично большой каждый раз, когда я смотрю на тебя, — усмехаюсь, посылая ей воздушный поцелуй. Наслаждаюсь тем, как начинают дрожать её ресницы, отбрасывая тень на высокие скулы.

После того, как я присвоил себе Клубничку на целых девять месяцев, во мне словно отключились внутренние тормоза, и выстраиваемые границы пали под напором невинной красоты и чувственного обаяния Лины. Можно брать её, столько, сколько захочешь, шепнул Дьявол. И да простит меня отец Небесный, но я подвержен искушению и поддаюсь ему с удовольствием.

Наслаждаюсь близостью красавицы, впитывая каждое движение, и мысленно строю планы. В которых, как ни странно, я прокручиваю варианты, как бы избавиться от навязанного дедом брака с Фелицией Джианни. Уже совершенно ясно, что она лишь обуза, неспособная даже родить."

"Законная супруга подписала договор и поклялась любить моего наследника, как собственного сына. Доволен при совершении сделки, а иначе это никак не назовёшь, остался только один старик, Алонзо Моретти.