Единственная для бандита

И я без всякого промедления пущу пулю в того, кто посмеет положить на неё глаз или сказать что-то непристойное… — говорю, сверля взглядом Гвидо, потому что вижу его заинтересованные плотоядные взгляды, которыми он награждает Лину. — Пущу пулю в живот и брошу в бассейн с пираньями, — продолжаю. — Новое развлечение. Не слышал? Голодные пираньи справляются с телом взрослого мужчины очень и очень быстро…

— У тебя есть пираньи? Не слышал.

— Недавно появились. Подарок от одного друга, — говорю, холодно улыбаясь, как та самая голодная пиранья, заставляя ублюдка отвести взгляд от моей женщины.

Лина лишь прислушивается, но не понимает ни слова из того, что я сказал Гвидо. Потому что мы говорили на итальянском.

Появление Гвидо Росси путает мне все карты. Он будет только мешаться под ногами, надуваясь от важности своей миссии. Тупой, бесполезный кусок мажористого дерьма, годный лишь на то, чтобы зависать в клубах и жрать экстази. Его появление не сулит мне ничего хорошего.

И очень скоро я понял, что был прав…

Глава 6.

Моё проживание в доме всемогущего Леона Моретти навряд ли можно назвать прекрасным. Да, меня окружает роскошь. Интерьер выглядит, как рекламные буклеты успешной жизни или как картинка с экрана телевизора. Мне ничего не приходится делать самой — уборкой, готовкой, стиркой и глажкой занимается прислуга. Мне даже постель не позволяют застелить самой. Поневоле я начинаю чувствовать себя бездельницей.

Обстановка в доме Леона для меня очень давящая. Я испытываю противоречивые эмоции. Всё же я — любовница при живой жене, какие бы отношения не связывали Леона и Фели. Это преступно и низко. Я чувствую себя разлучницей. Особенно когда Фели смотрит на меня ядовитым, обжигающим взглядом. Почти таким же ядовитым, как та отрава, унёсшая жизнь Марио Росси.

Его смерть стала ещё одним испытанием. Для меня в том числе. Зная, что Росси винят меня, я не могу оставаться спокойной. О, какая это глупость. Где бы я пронесла яд, интересно? В промежности? В заднице? Леон трахал меня на пути к поместью и поместил в попку игрушку. Иначе говоря, нет такого тайного местечка на моём теле, куда бы не проник Леон своим толстым стволом или умелыми пальцами. Я вся раскрыта перед ним и доступна.

Чувствуя угрозу, нависшую над головой, я понимаю, что Леон — единственный, кто заинтересован в том, чтобы оставить меня при себе. Его дед, Алонзо Моретти, хочет себе наследника и вроде бы неплохо относится ко мне. Лучше, чем Фели, во всяком случае. Но благополучие семьи для него намного важнее. Если на карту будет поставлено благополучие клана и вопрос войны будет стоять особенно остро, синьор Алонзо, не раздумывая смахнёт меня, словно пешку, и тыкнет пальцем в любую другую девушку, которая родит Леону малыша.