Единственная для бандита

Я с удовольствием размазал бы его мозги по стенке, но… не могу. Приказ главы семьи.

— Алонзо обладает большим авторитетом?

— Лина, дело не только в Алонзо… — Леон ложится рядом и накрывает ладонью мою талию, приближая к себе. — Наверное, тебе наши законы кажутся в чём-то абсурдными?

— Не абсурдными, но пугающими, — признаюсь, зарываясь лицом в его грудь. — Или Гвидо живёт в твоём доме и суёт всюду свой нос, или они забирают меня. Кровь за кровь? Так это у вас называется? — губы начинают дрожать.

— Не бойся, Клубничка. Я тебя не отдам. Ни за что. Никому. Даже смерти.

Леон накрывает мои губы. На этот раз поцелуй медленный и тягучий, как карамельная патока. Его язык кружит в моём рту, ласкаясь обо всё. Я начинаю задыхаться от глубоких, собственнических толчков во рту. Спирали его движений утягивают за собой, вызывая томительное головокружение. Я пью и не могу напиться его поцелуем. Хочется ещё и ещё…

— Сладкая. Нереально… — Леон отстраняется первым и встаёт с видимым сожалением на лице.

— Ты уходишь? — удивляюсь я. — Не будешь спать со мной?

— Кажется, сладкая девочка привыкла засыпать в руках мафиози? — иронично вздёргивает смолянистую бровь. — Нет, Лина, не сегодня… Сегодня мне нужно работать. Отдыхай, — он коротко целует меня в лоб и уходит.

* * *Каждое утро, спуская ноги с кровати, я напоминаю себе, что живу в Италии, в особняке Леона Моретти. Прошло достаточно времени, а я до сих пор пытаюсь привыкнуть к тому, где я живу и с кем.

После той стычки возле бассейна Фелиция больше не приставала ко мне. Она существенно снизила градус своего внимания ко мне и перестала цеплять. Теперь мы находимся в стенах этого дома, словно тени. Я стараюсь не пересекаться с ней, а при встрече мы лишь обмениваемся приветствиями.

Мне кажется, Леон поговорил с женой обо мне. Нет, мафиози ни словом об этом не обмолвился. Но я замечаю, каким взглядом Фелиция награждает своего мужа. Отношения между ними стали ещё холоднее. Разумеется, Фелиция блистает на всех вечерах и если в доме бывают гости, она ведёт себя, как истинная хозяйка в доме, демонстрируя мне свой авторитет и превосходство. Я знаю, что наедине супруги едва ли обмениваются парой десятков слов. Пропасть отчуждения между ними растёт с каждым днём, с каждым часом, который Леон проводит со мной.

Иногда даже дед указывает Леону, что нужно появиться с женой на публике, нужно играть роль семьи.

У Леона кругом одни обязанности. Раньше я не особо задумывалась о жизни влиятельных людей. Богатые тоже плачут. Тем, кто перебивается с копейки на копейку, эти слова кажутся почти издевательством. Но на деле чем больше я вникаю в уклад жизни Леона, тем сильнее чувствую гнёт и тиски, в которых он зажат.

Долг. Обязательства. Необходимость держать лицо.