Единственная для оборотня и теща в нагрузку

За Катю он не беспокоился. Та под присмотром вампира, и тот сможет успокоить ее и обеспечить безопасность. Они потом решат этот вопрос. Даже если он не пойдет на уступки и не отпустит девочку, всегда можно обратиться к ведьме. Кристиан готов был пойти на любые расходы, лишь бы его пара была счастлива. Только бы она была рядом с ним, и он собирался этого добиваться любыми средствами.

Занеся ее в дом и отпустив, он тут же вернул себе человеческий облик, не желая пугать Ольгу. Он помнил, с каким ужасом она смотрела на него тогда у таверны, когда вампир исчез с ней в последнее мгновение, и не хотел видеть такое выражение на ее лице еще раз.

"

"Кристиан не мог отвести от нее глаз. Казалось, за время разлуки она стала еще красивее, и пусть она вся пропахла вампирами, но ее личный запах сводил его с ума и заставлял его внутреннего зверя довольно щуриться, а его самого с огромным трудом подавить волну желания. Хотелось сжать ее в объятиях, зарыться в рассыпавшиеся по плечам тяжелой волной волосы и просто наслаждаться мгновением.

Когда она уверенно заявила, что Айк придет за ней, проснулся инстинкт собственника, и гнев охватил его.

Вампир не имеет права становиться между ними! И почему она называет его сокращенным именем?! Такие доверительные отношения между ними свели бы его с ума от ревности, если бы он не знал, что ее дочь невеста вампира, но все равно это ему не нравилось. Именно поэтому он дал ей ясно понять, что на помощь рассчитывать не стоит.

Кристиан четко увидел то мгновение, когда она осознала, что они здесь одни и никто им не помешает. Как будто внутри ее выключили свет и взгляд погас. Ему это не понравилось. Он хотел объяснить, что ей нечего бояться.

– Мы так и не поговорили, – сделал он шаг к ней, но она стала отступать, и он чувствовал на языке запах ее страха.

– Ольга, не беги! – умоляюще попросил ее он, так как стоило огромных трудов сдержать себя и не настигнуть ее одним прыжком. Все силы уходили на то, чтобы приближаться к ней медленно и с горечью осознавать, как она съеживается от его приближения. Она его боится. Было неприятно это понимать. Видел, как мечется ее взгляд в поисках путей спасения, как она понимает, что не убежать. Ее затравленный взгляд больно хлестнул его.

Он смотрел на свою пару, которая съежилась от его близости, и понимал, как был раньше глуп, желая ее покорности. Вид отказавшейся от борьбы и застывшей Ольги не принес никакого удовлетворения. Она же сильная, и ему это нравилось в ней. Именно такой должна быть его пара, и он не хотел ее ломать. Поздно он это осознал. Та Ольга в саду, с застывшим лицом, и эта вызывали у него лишь одно желание – встряхнуть, чтобы она пришла в себя. Пусть лучше язвит, ругается, но не будет куклой с погасшим взглядом.