Единственная для оборотня и теща в нагрузку

Вы еще не доросли до того, чтобы иметь детей, и мне жаль ту, кто родит от вас ребенка. Невыносимо, что все указывает на то, что этой несчастной будет моя дочь. – Выплюнув эти слова с холодным бешенством, я развернулась и пошла в конюшню.

Далеко не ушла. Меня дернули за руку, рывком разворачивая к себе. Лицо Владыки было страшным. Черты лица потекли и казались зыбкими.

– Мне безразлично, что вы там думаете, но вы сейчас пойдете и скажете той девушке, что она может встать с места.

– Нет, – твердо ответила я, смотря в его глаза, которые горели яростным пламенем. – Если я пойду к ней сейчас, то не сдержусь и прибью мерзавку.

Пусть посидит до вечера.

– Я… сказал… сейчас, – отчеканил он слова.

– А почему вы этого сделать не можете? – прищурила я глаза от неожиданно пришедшей в голову мысли.

Владыка дернул головой, стараясь овладеть собой. Через минуту, немного обуздав себя, он через силу ответил:

– Она уверена, что вы ее убьете, и знает, что я ее убить не смогу. Поэтому страх и удерживает ее на месте.

«Твою мать, они действительно животные, – отчетливо поняла я. – Самец никогда не загрызет самку.

Инстинкты».

– Вот вам и ответ. За свою дочь я порву любого, а вы нет. Пусть знают и боятся этого. Она наказана до вечера, – отрезала я, выдергивая свою руку.

– Да что вы о себе возомнили?!

– Она нанесла оскорбление моему ребенку, и мне решать!

– Здесь решаю я! – рыкнул Владыка. Похоже, скандал собирался идти по второму кругу.

– Кристиан? Вы чего кричите? Я вас из дворца услышал, – к нам спешил Андриан.

Мы замерли, сверля друг друга ненавидящими взглядами.

– Что происходит? Почему вы убить друг друга готовы, а леди Сузанна голосит на весь дворец, как по покойнику?

– Добрый день, Андриан, – поздоровалась я, не отводя глаз от Люциана.

Если по звериным законам это означает вызов, то пусть этот ублюдок не сомневается, что я бросаю ему вызов. Тот все прекрасно понял и заскрежетал зубами, игнорируя кузена. Тогда решила ответить я: – Да как тебе сказать. Застала учительницу, взятую по рекомендации ключницы, бьющую мою дочь по рукам указкой. Сообщила этой гадине, что если она еще раз поднимет на ребенка руку, я ее убью. И готова это даже сделать, если меня вынудят к ней идти, – с намеком ответила я.

Андриан охнул, а Владыка с арктическим холодом в голосе сообщил:

– Если вы сейчас к ней не пойдете, то обещаю, вы пожалеете.

– Если вы заставите меня идти, то обещаю, пожалеет она.

– Следуйте за мной, или вам помогут дойти, – рыкнул он.

– Как скажете, – не стала упираться я."

"– Кристиан?! – Андриан был ошарашен происходящим, но я не ждала от него поддержки. Мы с Владыкой дошли до черты, когда я или отстою себя и своего ребенка, или он меня сломает. Ему плевать на справедливость.