Его единственная

 — А давай Диму к нам позовем! Я покажу ему свои игрушки…

— Ну, если он сможет, — протянула Юлька, прекрасно зная, что никакой Крепс не придет в квартиру на Смоленской набережной. Не придет и не пройдет! Сашкина охрана не зря хлеб с маслом ест.

И когда сын засопел спокойно, задумалась.

«Ну и что, скажите, пожалуйста, делать? Знать бы, что можно довериться Крепсу, — тяжело вздохнула она, пытаясь подавить вздох и не разбудить только-только заснувшего сына. А утром, тщательно накрасившись, вместе с матерью поехала к нотариусу на Большую Ордынку. Туда же, пыхтя как паровоз, прибыл Сашка. Юля вгляделась в серое одутловатое лицо мужа, несмотря на ранний час вспотевшего и усталого.

«Баб всю ночь по койке гонял? — мысленно поморщилась она и перевела взгляд на мать. Люся будто вдовствующая императрица сидела с прямой спиной и невидящим взором сверлила дырку в стене за спиной нотариуса. Тот деловито вынул конверт из сейфа. Демонстративно распечатал и, достав листы с водяными знаками и другими средствами защиты, подтверждающими подлинность документа, обвел присутствующих печальным взглядом:

— Мда-а, — протянул он, будто не зная, с чего начать. Юлька, немного уставшая от этого цирка и маминых поз, отвернулась к окну. Смотрела на нахохлившихся воробьев, гревшихся в лучах показавшегося солнышка, наблюдала, как с крыши соседнего здания капает сосулька."

"«Конец зиме», — только и успела подумать она, когда нотариус кашлянул, призывая послушать, что же дедушка Валера написал из деревянного ящика. По большому счету ей не хотелось вступать в Валерочкино наследство. Вечно помнить о пяти годах заточения? Нет, спасибо! И так достаточно. Дом на Гарде, по квартире в Москве и в Питере, трастовый фонд. Ей, привыкшей ложиться спать голодной в течение нескольких лет, особого богатства не требовалось. Ведь главная драгоценность, принадлежащая только ей, сейчас играла в детском саду.

«Димулька! Такой смешной и наивный! Крепса ему подавай! Нашел он себе папу», — с улыбкой подумала она и даже вздрогнула, когда ее окликнули.

— Юлия Владимировна, — позвал нотариус.

— Вернись с небес на землю, — недовольно прошипела мать. — Вопрос серьезный, а ты в облаках витаешь…

Она посмотрела на нотариуса. В темно-сером костюме от Армани он казался важным и вполне успешным.

«А что у тебя там, под рубашечкой от Бриони? — мысленно обратилась к невысокому мужичку Юлька. — Есть ли душа и совесть? Или все брендами прикрыто для приличия? Сложно понять людям, что самое дорогое — любовь близких — купить невозможно. Сколько ни заплати, коли человек к тебе равнодушен, то и не полюбит никогда. Тот же Крепс», — вздохнула она и прислушалась к монотонному голосу нотариуса. Увидела, как вытягиваются лица матери и мужа.